— Спасибо, доехал хорошо, отдохнул нормальна. Места, конечно, отличные, а в остальном разберемся, — улыбнулся он, усаживаясь на стул.
Чащин прошел за свой стол и сел в кресло.
— Природа здесь отличная, — как бы продолжая начатую мысль, проговорил он. — А дела не очень. Позавчера мы задержали группу контрабандистов-железнодорожников. К сожалению, в этих краях подобное пока — не редкость. Как теперь выясняется, дело с контрабандой оборачивается более серьезной стороной. Нам предстоит сложная, кропотливая работа. Вот к ней-то я и думаю сразу подключить вас.
Винокуров в знак согласия кивнул головой и приготовился внимательно слушать.
— Но об этом более подробно мы поговорим позже, — продолжал Чащин. — Вы, конечно, познакомились с историей Закарпатья, прежде чем ехать сюда. До освобождения здесь была сложная обстановка. Местные крестьяне испокон веков жили под двойным гнетом: один иноземный хозяин сменялся другим. Перед войной Гитлер отдал Закарпатье венгерским фашистам. Обстановка — хуже не придумаешь, поэтому есть много трудностей, порой допускаются ошибки. Не без этого. Каждый наш промах на руку врагам. Бандеровцы прикрываются потрепанной идеей самостийности. Бывшие салашисты выдают себя за душеприказчиков венгерской части населения. Те и другие, питаемые мелкими собственниками, церковниками, торгашами, малосознательными и деклассированными элементами, становятся на путь борьбы. Недавно зверски был убит учитель Барат. — Подполковник глянул на Винокурова, тот внимательно слушал. — По предварительным данным опергруппы, следы этого преступления ведут в прикарпатские области. Это тенденция, и ее надо учитывать. Местное население тут в основном доброжелательно относится к Советской власти. Поддерживает все ее начинания. У нас здесь много помощников. На них мы и опираемся в своей работе. Тех, кто становится на путь борьбы с новой властью, все меньше и меньше. Но вред, причиняемый ими, весьма ощутим… Включаются в селекторную связь и угрожают тем железнодорожникам, которые помогают народной власти, и многое другое. — Чащин не стал рассказывать вновь приехавшему о странном ночном звонке и устроенной засаде около его дома. Дело пока до конца не прояснено.
Зазвонил телефон. Подполковник снял трубку, закивал головой.
— Хорошо, товарищ Балог. Только заходите минут через пятнадцать, жду, — и положил трубку. Опять взглянул на Ивана Алексеевича. — Сложность нашей работы в том, что главная железнодорожная магистраль, которая соединяет Закарпатье с Украиной, пока бездействует. И все грузы доставляются через Румынию. На пограничной станции Сигете перевалочный пункт: меняются колесные пары. Вот тут-то и появляются некоторые возможности для перевозки контрабанды. Правда, злоумышленники вылавливаются пограничниками и работниками таможни, но иногда… — Он развел руками. — Вот, к примеру, последний случай.
И рассказал о задержании контрабанды на участке Тересва — Тячев.
«Обстановка действительно сложная, — думал Винокуров, слушая рассказ Чащина. — Гораздо сложнее, чем предполагалось. И все это вместе с тем чертовски интересно. Здесь скучать не придется».
К концу их беседы в дверь постучали.
— Это, наверное, пришел Балог, — встал Чащин. — Я вас сейчас с ним познакомлю. Весьма любопытный человек.
Увидев у Чащина незнакомого майора, Николай в нерешительности остановился. Александр Лукич поспешил юноше на выручку. Он пригласил его пройти к столу, предложил стул.
— Вы нам не помешали. Познакомьтесь, это мой заместитель, Иван Алексеевич. А теперь расскажите, что вас привело ко мне.
— Я, может, не вовремя, — начал Балог извиняющимся тоном.
— Нет, нет. Рассказывайте. По вашему лицу, вижу, у вас какая-то неприятность.
— Скорее больше у Тони, чем у меня, — оживился пришедший. И он рассказал все, что услышал от своей девушки.
Когда закончил, воцарилось минутное молчание. Чащин тер свою переносицу и о чем-то сосредоточенно думал. Наконец он проговорил:
— Опять этот Василий Зубан… Весьма интересное сообщение! — поднял он наконец глаза на Балога. — Но пока особого беспокойства проявлять не следует. Успокойте Тоню. Этим субъектом уже занимаются. До свидания! — И он крепко пожал Николаю Петровичу руку.
После ухода Балога подполковник прокомментировал:
— Николай Петрович хорошо владеет венгерским и румынским языками, не говоря уж о местном диалекте. В партизанском отряде проявил отвагу и боевую смекалку. Из него получился бы неплохой оперативник. Но пока он нам и так хорошо помогает. Нам по штату переводчика не положено, так вот он на общественных началах и работает. А на вас какое произвел впечатление этот молодой человек?
— Благоприятное, — ответил Винокуров и, помедлив немного, в свою очередь спросил: — Скажите, чем, по-вашему, объясняется столь странное поведение этого Василия Зубана?
— Ага, заинтересовались, — обрадованно заулыбался Александр Лукич. — Тогда я велю принести дело об ограблении вагона с оружием. — И он тут же позвонил дежурному.
