Чекисты высыпали из кузова, окружили моторную часть — каждый себя считал знатоком машины и старался дать шоферу дельный совет. Тот молчал и делал свое дело. Лейтенант Пивень в этой компании вопреки обыкновению не участвовал. Он сел поодаль на придорожный валун и стал прутиком чертить по влажной земле. Пока машина ремонтировалась, один из ребят — лейтенант Хоменко — полушутливо обратился к Пивню:
— Поделись, Остап, с ребятами опытом, как ты взял «языка».
— Какой там опыт. Откуда ты берешь… — отмахнулся Остап.
— Земля слухами полнится.
— Ну и въедливый ты, Тихон, как клещ. Отчипись!
— Чего уж там, — вступились ребята, — расскажи.
Пивень вздохнул и начал:
— Ну, о том, что я родился и вырос в Закарпатье, вы знаете. Перейти на сторону Советской Армии я решил сразу, как только меня призвали в армию. Служить пришлось в войсках Хорти. Продумал план действия, стал терпеливо ждать подходящего случая и даже припрятал с убитой лошади попону.
— А попону-то зачем? — не удержался от вопроса Хоменко.
— Не перебивай, голова, не забегай вперед, — серьезно остановил его рассказчик. — Слушай дальше. Наконец, случай мне такой выпал. Стояли мы тогда под Воронежем. Около полуночи я получаю приказ охранять участок переднего края, который расположен на голом, как колено, косогоре. Местами чуть не касался советских окопов. Наша часть тогда занимала наиболее выгодную позицию. У нас были и немцы. Так вот, моим напарником по дозору оказался Эрдман. Человек тучный. Глянул я на него, и у меня аж спина заломила: тяжел будет, черт. Я знал, что он любит якшаться со штабными офицерами, угодничает перед ними, наушничает. «Язык» что надо! Затаились мы с ним в одной воронке. Голова от дум разрывается, а как взять его — сообразить не могу.
С наступлением утра земля закурилась дымкой, как на пашне. Все вокруг обволокло туманом. Приближался час нашей смены. А Эрдман за все время даже глаз не сомкнул. Поглядываю на него искоса и ругаюсь про себя. Прошло еще с десяток минут, вдруг что-то острое скребнуло меня ниже поясницы. Обернулся. Оказывается, все-таки не выдержал фриц, заснул, согнулся в воронке, будто кто его в живот ударил, и автоматом в меня ткнул. Тут я его прикладом, уложил на попону и — к советским окопам. Так и притащил. Вот для чего попону с собой носил. На ней, как на салазках, сам фриц ехал…
— …Товарищ старший лейтенант, — отвлек Зуева от воспоминаний шепот лейтенанта Домася. — Притула-то спит, поди, сном праведника. Может, и мы попусту?..
— Прекрати разговоры, браток, — тоже тихо оборвал его Зуев, — иди на свое место и поглядывай в оба!
В третьем часу ночи сквозь щели ставней неожиданно пробился свет. Послышался скрип открываемой двери. Зуев метнулся за угол сарая. На крыльце замаячил смутный силуэт хозяина дома… Остановившись около перил, Притула прочертил темноту лучом фонаря, как бы просигналил кому-то, подошел к сараю, щелкнул ключом и скрылся. Вышел он оттуда с туго набитым мешком, положил его на крыльцо, а сам зашел в сени. Через некоторое время свет в доме погас, а Зосима вновь появился на крыльце в телогрейке и болотных сапогах. В руках его было ружье. Он снова просигналил фонариком, постоял немного, всматриваясь в темноту, и, взвалив мешок на спину, зашагал в сторону Тисы. Чекисты последовали за ним, ориентируясь по шарканью ног. Тем временем дождь перестал.
Миновав несколько дворов, Притула завернул за угол, вышел в поле и, спустя несколько минут, исчез в зарослях ивняка. Однако кустарник скоро кончился, и ночной путник замаячил на открытом месте, где одиноко стоял стог сена. На небе разорвало тучи, и появилась луна. Она была как нельзя кстати. Зуев и Домась приблизились к стогу, прислушались. Шагов не было слышно. Обойдя стог с двух сторон, они никого не нашли, сколько ни всматривались. Притулы нигде не было. Он будто растворился во вновь наступившей тьме.
— Что за чертовщина, — выругался Зуев. — Не провалился же он сквозь землю?! Обшарь-ка стог, браток, — приказал он лейтенанту.
В стоге никого не оказалось. Решили разойтись и тщательно осмотреть заросли кустарника. Однако и это ни к чему не привело. Возвратились к стогу. Прошло минут двадцать с момента утери следов Притулы. За это время он мог уйти далеко. Что делать? Идти обратно к его дому, а вдруг он туда не вернется? Что у него на уме? И почему он ночью расхаживает в такую слякотную погоду у самой границы? Старика надо было найти во что бы то ни стало!
Вдруг лейтенант Домась схватил за плечо Зуева и сжал его. Прислушались. В их сторону кто-то шел шаркающей походкой. Вскоре обозначилась знакомая фигура Зосимы. Он направлялся к тому же стогу, где присели на корточки оба оперработника. В нескольких метрах от них он свернул в сторону. Еще минуту, и Зосима вновь мог затеряться в зарослях. Зуев выпрямился и, направив на него луч фонарика, скомандовал:
— Оружие на землю! Руки за спину!
Притула от неожиданности застыл на месте. Помедлив немного, бросил ружье и закинул руки за шею.
— Что вас привело сюда? — подошел к нему вплотную Зуев, продолжая светить фонариком.
