— Нет, нет, пан начальник! Он ничего не говорил мне о своих планах. Поверьте, что это так…
— Поверил бы, но не вижу к тому оснований. А с какой целью приходила к вам вчера Каталина Зубан?
Притула мял в руках шляпу, молчал.
Чащин повторил вопрос, но ответа не получил. Тогда он решил продолжить допрос у себя в отделе.
Притулу Чащин посадил в свою машину. По дороге он изредка поглядывал на его морщинистое лицо и думал. Что заставило Зубана пустить себе пулю в лоб? На этот вопрос Притула, хотя он и был с ним на короткой ноге, ответить не сможет. Не прояснит дело и Каталина. Хотя на всякий случай допросить их надо… Он вспомнил о взорванном в сорок четвертом году тоннеле в Карпатах и вдруг поймал себя на мысли, что между этим событием и содержанием тайника Зубана должна быть какая-то связь. Итак, треугольник: Резник — Зубан — Притула. Письмо Резника Зубану с требованием распаковать свои запасы. Найденный в тайнике у Зубана план-схема, по которому можно найти склад с оружием. Об этом говорит слово «мелинит» — взрывчатка. Возможно, Резник представляет в данный момент центр, Зубан — один из руководителей группы. Если так, то Притула, он взглянул мельком на своего пассажира, несомненно, член его банды. Это ниточка, за которую можно размотать весь клубок.
На другое утро Чащин позвонил Винокурову и сообщил, что у него поднялась температура и что он плохо себя чувствует.
— Наверно, простыл на Тисе. Принимайте отдел на себя, — он передохнул. — Я вас прошу, — через секунду продолжал он медленно, — просмотрите все бумаги, взятые из дома Зубана. Привлеките к этому делу переводчика Балога. О наиболее интересном доложите…
С первых дней пребывания в Закарпатье майор Винокуров настолько погрузился в работу, что не мог выбрать время послать своей жене письмо. Он только сообщил в коротенькой телеграмме о благополучном прибытии, и все. «Сегодня отодвину все дела в сторону и напишу», — решил Иван Алексеевич. И вот обстоятельства круто изменились. Сразу свалилась масса неотложных дел. За что браться сначала и что отложить на завтра? «Постой, Иван, не торопись, — остановил он себя. — Сперва надо разобраться, что не терпит отлагательства». Дело о контрабанде майор решил передать капитану Свирину, а самому заняться поисками связей Петра Зубана. Судя по мнению Чащина и немногим фактам, которыми располагал отдел, Зубан являлся одним из руководителей банды Хустовца, а это на сегодняшний день самое главное дело. Иван Алексеевич поднял телефонную трубку и попросил дежурного вызвать к нему переводчика Балога.
Пока Винокуров разбирал стол от лишних бумаг, в дверь постучали, и на пороге появился Николай Петрович.
— Вы меня вызывали? — учтиво спросил он.
— Пожалуйста, проходите. — Винокуров взял из сейфа папку и передал ее Балогу. — Как можно скорее переведите все ее содержимое. Постарайтесь не упустить ни одной мелочи. Располагайтесь за моим столом, а я пойду в кабинет подполковника. Если кто мне будет звонить, то переключите на меня.
Прочитав на папке: «Документы, изъятые из тайника П. Т. Зубана», Балог вопросительно посмотрел на майора. Тот, поняв вопрос, кивнул головой:
— Да, да, это родной брат отчима вашей невесты.
Балог взял из стаканчика хорошо отточенный карандаш, из папки — чистый лист бумаги и приступил к работе. Винокуров тихонько вышел. Войдя в кабинет Чащина, он тут же приказал привести к нему задержанного Зосиму Притулу.
Старик нерешительно переступил порог, снял потрепанную шляпу и осторожно присел на край предложенного ему стула. С момента задержания он немного сдал: глаза его ввалились и потускнели, лицо отекло, вены на висках вздулись, руки дрожали.
— Итак, гражданин Притула, у вас было достаточно времени, чтобы вспомнить, зачем приходила к вам сестра Петра Зубана. Что привело Каталину в ваш дом? — Винокуров внимательно разглядывал старика.
Притула откашлялся, потер заросший подбородок и, взглянув исподлобья, хрипло ответил:
— К жинке моей приходила Каталина. А зачем, не ведаю. У них свои, бабьи, дела…
— На предварительном допросе вы что-то ничего не говорили о бабьих делах! Не успели сочинить небылицу. Человек вы немолодой, а петляете, как заяц. Несолидно! Подумайте над этим. А сейчас, раз вы не готовы к ответу, возвращайтесь в камеру.
— Нет, нет… — неожиданно встрепенулся старик, захлебываясь словами от волнения. — Выслушайте меня, пан офицер, сейчас. Прошу вас. Я уже уразумел, что брехать дальше, как у Тисы, не можно. Чую, от дальнейшей брехни проку не будет, и хоть прискорбно сечь себя, но своя рука легче, чем чужая. Думаю, что правда, которую я поведаю вам сейчас, зачтется. Въяве дело обстояло так…
И Притула рассказал. Из сбивчивого и торопливого его бормотания вырисовывалось, что с Петром Зубаном судьба свела его еще до установления в Закарпатье режима Хорти, когда оба они служили в одной из ватажек сечевиков. А потом жизненные пути их разошлись.
