— Вот и молодец, — обрадованно вздохнул подполковник. — Выступишь на сходке как представитель окружкома комсомола. Ты из местных. Твоя речь сейчас будет более убедительна. Не забудь сказать о последнем обращении ЦК партии Украины. Несомненно, из этой деревни есть люди, которые прячутся в лесах. Напомни о сроке явки с повинной, указанном в обращении, им, конечно, передадут.
К месту сходки послушать приезжих пришли седовласые старики, пожилые женщины. Под тенью могучих яворов, около стола, за которым чинно расселись уважаемые люди села, — президиум сходки, собралось десятка три крестьян, старых и молодых. Пышущие здоровьем парни и приодетые в цветные национальные наряды девчата. Тут и там шныряли вездесущие мальчишки.
Первым предоставили слово Балогу. Николай сначала заметно волновался, но затем речь его полилась спокойно, убедительно.
— Веками закарпатцы, особенно многострадальные русины, с надеждой поглядывали на Восток, откуда, как гласило предание, должно было прийти вызволение от иноземных поработителей. И вот мечта свершилась. Красная Армия принесла закарпатцам и многим народам Европы свободу на вечные времена. Казалось, живи теперь и радуйся, набирай силу, восстанавливай ущерб, нанесенный хортистским режимом и гитлеровцами, спокойно строй свою жизнь! — Балог перевел дыхание. — Так нет. Нашлись злыдни, которым все это пришлось не по нутру. Этих недоброжелателей вы знаете: то украинские самостийники — выкормыши фашистов! Они натравляют нас на русских, на тех, кто пролил немало крови за нашу свободу. Уничтожают лучших наших людей. Смерть Барата — это их рук дело!
Участники сходки пришли в движение, зашумели. Кто-то громко крикнул:
— Нехай воны сгинуть в преисподню, проклятые!..
Один из парней ломаным баском возразил:
— Мабудь, не воны вбили, треба разобратися!
— Не беспокойся, разберемся, — в тон ему ответил Балог, — рано или поздно убийца будет найден. — Он сделал паузу, обвел глазами собравшихся и спокойно продолжал: — Мы знаем, что в лесах скрываются люди, которые по своей неграмотности, незнанию истинной правды о Советской власти поддались самостийникам. К таким недавно обратился ЦК Компартии Украины с предложением сложить оружие и стать честными тружениками. Тот, кто сделает это, не понесет никакого наказания, если, конечно, он неповинен в особо тяжелых злодеяниях. Я попрошу рассказать об этом обращении тем, кто не пришел на наше собрание.
Балог закончил речь и подошел к подполковнику Чащину, вопросительно взглянул на него: мол, как я сказал? Тот одобрительно кивнул головой.
Ведущий сходки предложил выступить односельчанам. Он называл кое-кого по имени, но охотников не оказалось. Люди топтались на месте, перешептывались, опускали смущенно глаза, но говорить никто не хотел.
Чащин заметил, как в это время на дороге остановилась повозка, в которой сидело двое мужчин. Один был длинный, как жердь, другой, в руках которого были вожжи и кнут, небольшого роста, крепкий, с бородой и усами. Бородатый спрыгнул с телеги и подошел к сходке. Остановился в задних рядах. Теперь его не было видно. Чащину показалось, что во всем его облике было что-то знакомое, но он никак не мог вспомнить, где раньше видел этого человека. Надо бы подойти поближе и посмотреть, но в это время заговорил председатель сходки.
— Ну, коли вы все в рот воды набрали, — решительно проговорил он, — мне треба кое-шо напомнить вам. За глаза всяк горазд без пользы язык точить, а коли пришел случай сказать об общем деле, разом онемели. Нечего греха таить, самостийники у нас у всех вот где, — он стукнул себя ладонью по шее. — У одного воны потягнули куль муки, у другого уволокли барана, а у третьего последние чоботы та одяг. И то разумейте: лес не теща, варениками не накормит. А мы?.. Слово поперек боимся им сказать. Потакаем, значит.
Обращение, о коем здесь говорили товарищ из комсомола, — доброе дело и пришлось кстати. Взять, наприклад, нашего Петра Ферсана. Его нема на сходке, но я скажу. В среду его бачили на берегу Бержавы, помогал жинке убирать сено. А коли вин приметил незнакомых людей, его зараз как ветром сдуло. Петро частенько по ночам навещает свою жинку, но тайно, як прелюбодей. Ему бы явиться к властям, повиниться, а вин…
— Шкодит, як мартовский кот! — басовито гаркнул чубатый парень в сдвинутой на затылок соломенной шляпе с пером и раскатисто загоготал, словно вспугнутый гусак. Председатель не удостоил парня даже взглядом и, пожевав недовольно губами, закончил:
— Зараз Петру Ферсану и иным, как он, треба выйти из леса и сдать властям сброю.
После этих слов незнакомец с бородой вышел из толпы и, покачиваясь, пошел к повозке. Легко впрыгнул в нее, кнутом хлестнул лошадей и с места погнал в галоп…
«Жалко, не успел проверить документы», — подумал Чащин, но тут же успокоил себя тем, что никто из селян не обратил никакого внимания на бородатого и повозку. Значит, был кто-то из местных.
