Он шел в темноту, широко шагая по шпалам, высвечивая фонарем рельсы, время от времени стучал по ним молотком на длинной ручке. Здесь за десять лет работы он знал каждый изгиб рельсов, каждый костыль, вбитый в деревянные шпалы. Свою службу он получил по наследству от отца. Обходчиком работал и его дед. Так уж повелось в их роду: старший сын шел по стопам своего родителя.
Пока Пилип работал обходчиком на отрезке Тересва — Тячев, сменилось две власти — чешская и венгерская. Немного покомандовали фашисты. Но Красная Армия дала им всем понять, кто есть кто. Теперь у власти такие же ребята, как Пилип, от земли и от сохи. Его участок — один из главных. Перед уходом фашисты взорвали несколько тоннелей, и поезда к ним из Украины и России стали идти через Румынию. А его участок почти на границе… Тут надо глаз да глаз…
В одном месте он замедлил ход и осветил фонарем шпалы, внимательно осмотрел их. В прошлом году, еще при венгерской власти, он подавал рапорт о том, чтобы в этом месте заменили три подгнившие шпалы. Но его бумажка так и осталась без ответа. Неделю назад он вновь подал рапорт, только уже новому начальству. Обещали прислать рабочих. Он еще раз осмотрел аварийный участок, посветил на него фонариком, постучал молотком, сокрушенно чмокнул языком и пошел дальше. Ночь была темная-темная. Из нависших над горами туч просачивались капли дождя. Крупные, величиной с горошину, они шлепались на лоб, щеки, стекали с носа, губ. Пилип языком слизывал приятную влагу, и она охлаждала его, разгоряченного ходьбой.
Возвращаясь обратно, он увидел поездные огни. Обходчик пригляделся, они не приближались и не удалялись…
— Что за чертовщина?! — ругнулся он, проведя по глазам рукой. — На ходу спать стал!
Он остановился, досадуя на себя. Посмотрел еще внимательнее: огни не двигались! «Последний поезд, проследовавший из Румынии около часа, должен давно уже быть в Тячеве… Но почему он остановился? Может, авария?» Встревоженный Пилип чуть ли не бегом устремился к поезду. Дремоту как рукой сняло. В нескольких метрах от хвоста он умерил шаг и стал вглядываться в последний вагон. Осторожность никогда не помешает. Это Пилип знал из опыта. За время работы с ним случалось всякое. Дважды при новой власти он спасал поезда от аварии, стреляли в него бандеровцы, но не попали. В лесу много разного люда ходит. Бывали и грабежи. Сделают завал и в остановившемся поезде потрошат кошельки у пассажиров.
Поезд находился на небольшом удалении от четвертого пикета. Паровоз был под парами. Подойдя к нему ближе, Пилип увидел, что возле тендера кто-то копошится. А чуть поодаль под насыпью он различил силуэт лошади с повозкой. Обходчик пригнулся и чуть не ползком придвинулся еще ближе. Теперь он отчетливее видел, как чьи-то руки выбрасывали из-под паровоза плоские ящики, а человек в шляпе с пером, стоящий на бровке железнодорожного полотна, подхватывал их и относил на подводу. «Контрабанда!» — резанула мысль. Пока обходчик обдумывал последующие свои действия, из-под тендера вылез мужчина. Он тихо сказал что-то «шляпе», легонько хлопнул его по плечу ладонью и полез в паровозную будку. Вскоре послышался скрежет сцепления, шум спускаемого пара, и поезд тронулся, не дав сигнального свистка. У полотна дороги остался только человек в шляпе, который грузил ящики на подводу.
Он дождался, пока пройдет последний вагон, затем сдвинул шляпу на глаза и, покачиваясь, пошел к лошади. Контрабандист был небольшого роста, но крепко сложенный. Пилип прикинул свои возможности и решил, что с этой «шляпой» он справится легко. К тому же парень, кажется, был под хмельком.
Сунув в карман фонарик, Пилип одним рывком сдернул с себя поясной ремень и в два прыжка догнал парня. Сбил его на землю и навалился на него всей своей шестипудовой тяжестью. Незнакомец изворачивался, пытался освободиться из цепких рук обходчика, но тот все же скрутил его, взял за шиворот, поволок, как куль с мукой, к повозке. Около лошади контрабандисту все-таки удалось вскочить на ноги. Он кинулся на Пилипа, пытаясь ударить его ногой в живот, но тот своей ладонью, будто лопаткой, пристукнул его по шее, и он притих. Обходчик легко кинул парня на телегу, сам взгромоздился рядом и подстегнул лошадь вожжами. Повозка скрипнула и тронулась с места.
Пилип подъехал к своей путевой будке и постучал кнутовищем в окошечко. На крыльцо вышла его жена, дородная, высокая, под стать мужу.
— Шо ломишься в окно аль нема двери? — проворчала она заспанным голосом. — Я тильки трошки забылась.
— Отоспишься ще, век велик, — добродушно отозвался обходчик и посветил фонариком на лежащего на подводе мужчину, прибавил с усмешкой: — Дивись, Катря, якого богатого гостя я тебе доставил, ха-ха-ха, — гоготнул он. — Тильки вин оказался квелый да мало разумный… от горилки. Развезло его совсем. Ты чуток постереги его, а я пойду позвоню капитану Кислице.
Оставив жене фонарь и молоток на всякий случай, Пилип исчез в темноте.
