Жену Александр Лукич нашел в спальне. Она лежала на кровати, чуть прикрывшись розовым тканьевым одеялом. Его шаги разбудили ее, и она открыла глаза. При свете ночника их спальня казалась особенно уютной, здесь всегда ему было хорошо и спокойно. И сейчас он вдруг почувствовал такую усталость, что готов был, не раздеваясь, повалиться на подушку.
Клава села на краешек кровати, опустила босые ноги на пол. Длинная коса ее, которую днем она укладывала на затылке, была распущена, каштановые волосы волнами рассыпались по плечам, падали на грудь. После рождения Витьки жена немного пополнела, кожа на шее и плечах стала нежной, атласной, грудь округлилась, отчего вся фигура ее стала необычайно стройной, женственной. Александр Лукич подошел и поцеловал ее в щеку.
— Здравствуй, дорогая. Мы ведь не виделись, кажется, два дня. — Он заглянул ей в глаза. — Со-о-онные, — нарочито протянул он.
Она в ответ виновато улыбнулась и потерла их кулаками.
— Ты зачем встала? — вдруг встрепенулся он. — Спи, спи. Есть я не хочу. Давай до завтра. То есть до сегодня, до утра. — Он легонько обнял ее за плечи. Она прижалась к нему, теплая, домашняя. За последний месяц он видел жену только спящей или на минутку проснувшейся. Он иногда думал, насколько хватит у нее терпения вот так ласково встречать его без слез и упреков. Клава с ним была нежна и приветлива, не докучала лишними вопросами, недовольными репликами, что выбивало бы его из нормальной работы. Она, видимо, понимала это. За это Чащин был ей очень благодарен. «Вот налажу все здесь, — обычно говорил он ей, потому что говорить было что-то надо, — получше разберусь в обстановке, и будет полегче. Пришлют мне зама, и тогда освободится масса времени». Она слушала, кивала головой, и по ее лицу нельзя было догадаться, как она воспринимает его успокоительный монолог. Но пока все хорошо. Он провел рукой по ее шелковым волосам.
— Как Витька?
— Спит.
— Мне никто не звонил?
— Капитан Кислица. Там у них какое-то ЧП. Он просил, как придешь, позвонить ему на станцию Тячев.
— А ты мне минут тридцать назад не звонила?
— Нет. А что?
— Да так. Возможно, кто-то ошибочно попал ко мне. Спрашиваю: «Кто», а в трубке лишь дыхание, и никто не отвечает. А дышит, будто за ним гнались только что.
— Может, проверяли, на месте ты или где?
— А что меня проверять? — уводя разговор в сторону, как можно беззаботнее ответил он. — Если кому надо что, то и без того все узнают. У нас служба отлажена отлично, — продолжая разговор, он встал и будто невзначай подошел к окошку, ведущему на улицу, приоткрыл занавеску и выглянул: машины у их дома не было. Посмотрел на часы — было без двадцати четыре. Туман рассеивался. На противоположной стороне из калитки вышел дворник и начал подметать улицу. «С машиной надо разобраться», — решил он, подходя к тумбочке с телефоном.
Тячев ему дали сразу. Дежурного попросил позвать капитана Кислицу. Тот доложил, что задержаны контрабандисты на участке обходчика Пилипа. Причастные к этому делу машинист паровоза и его помощник сняты с поезда и сейчас находятся под стражей.
— А главный кондуктор поезда?
— Я его тоже допросил, но он ни при чем. Разрешил ему следовать дальше…
— Вы допустили большую ошибку! — резко заметил подполковник. — Надо было задержать его и вагонного мастера. Понимаете?.. Что?.. Я говорю, надо было!.. Ну, хорошо! — устало закончил он разговор. — Я сейчас выезжаю к вам.
— Как же так, Саша? — умоляюще проговорила жена. — Только что вернулся и опять уходишь! Неужели Кислица не справился бы без тебя? — По ее высокому лбу пробежали тоненькие морщинки, в глазах появились слезы. «Кажется, терпение и у нее лопается, — пронеслось у него в голове, — ну, ничего, продержимся». Он потер переносицу указательным пальцем правой руки.
— Тогда почему ему поручили Тячев, почти на самой границе? — услышал он голос жены.
— Да, участок у него самый боевой, — задумчиво проговорил Чащин. — Разберемся. — Он набрал номер дежурного по отделу. — Есть ли какие новости? — поинтересовался подполковник.
Дежурный доложил, что получена телеграмма от майора Винокурова. Завтра он должен прибыть.
— Отлично! — обрадовался Чащин. — Отведите ему пока комнату в нижнем этаже. Пусть отдохнет с дороги, — распорядился он. — Пришлите сейчас мне машину. — Затем позвонил старшему лейтенанту Зуеву. — Сколько на твоих часах? — поинтересовался после приветствия. — Четыре? Ну, значит, пора вставать. Свяжись, пожалуйста, с лейтенантом Пивнем и вместе — срочно на станцию Королево. Задержите главного кондуктора Буряка и вагонного мастера Непорожнего. Допросите их. Только что мне сообщил Кислица, что они на своем поезде провезли контрабанду. Их не отпускать до особого распоряжения. — Он положил трубку на рычаг, подошел к жене, присел рядом.
— Вот, Клава, мне надо ехать.
Она устало положила ему на плечо голову. Помолчала, затем тихо спросила:
— Скажи мне, есть ли какие вести от Ксении?
— Пока нет, — так же тихо ответил он. — Но скоро, вероятно, будут.
Она глубоко вздохнула. Села прямо и, глядя куда-то в угол, вновь задала вопрос:
— Ей там очень тяжело?
