Станислав Крамер сумел по фиктивному документу о непригодности к воинской службе, полученному в госпитале после небольшого ранения, уйти от фронта и даже был списан по чистой. Уехал в Мюнхен, куда, по слухам, переселился его отец. Но поиски его были тщетны. После долгих мытарств по городу ему наконец удалось найти место официанта в закусочной. Ее владелец направил Крамера на медицинское освидетельствование. Вот когда особенно перетрусил он, опасаясь разоблачения симуляции. Но врач дал заключение только о пригодности его к работе в питейном заведении. И вот Крамер при деле. Жизнь его налаживалась, и казалось, что все самое жуткое позади и что он зря терзал себя сомнениями.
В это утро он поднялся с особенно приподнятым настроением. На дворе стояла прекрасная погода. Он прошелся с наслаждением по чисто убранной комнате и остановился у стула, на спинке которого висел тщательно отутюженный костюм. Это сделала его соседка по площадке. За несколько шиллингов она убирала его комнату и стирала белье. Но особая предупредительность ее крылась в другом: она видела в нем своего будущего зятя. У бедной женщины была красивая дочь. Звали ее Марта. Она нравилась Станиславу. Он иногда заходил в их каморку, неся под мышкой сверток с угощениями. Ему это ничего не стоило: хозяин разрешал брать остатки после гостей — господ офицеров. Шла война, с продуктами было туго. Поэтому для матери и дочери каждый приход к ним Крамера был праздником. Обычно за чаем Станислав бросал на Марту пылкие взгляды, а она, видя их, смущенно опускала глаза и буйно краснела. «Женюсь, — думал про себя Крамер, — вот поднакоплю денег и женюсь». Эта мысль, как назойливая муха, вертелась у него в голове. Он вставал из-за стола, раскланивался и уходил. Мать просила Марту проводить гостя. И так каждый раз.
Он потянул носом и уловил запах цветущей черемухи. Этот запах напоминал ему беззаботное детство. Мать и дочь знали это и всегда, после чистки его костюма, немного брызгали на него духами, которые хранили еще с довоенных времен.
Крамер быстро оделся и за полчаса доехал до своей закусочной. В эти ранние часы у них бывало не много народу. Станислав научился распределять свои силы. С утра он работал без напряжения, расслабленно. Зато к вечеру становился как сжатая пружина. В это время в их заведение набивались любители пива, и среди них попадались важные персоны, которым хозяин его всегда старался услужить. Из кожи вон лез тогда и Крамер.
Было утро, и Станислав экономил свои силы. Он видел, как за последний столик в углу грузно плюхнулся на стул толстяк, но не заторопился к нему. Сделав нужную паузу, наконец встал, медленно приблизился к клиенту и склонил голову в ожидании. «Молодой еще, а уже распух, как на дрожжах», — подумал о посетителе Станислав.
— Пару пива, дружище, — выдохнул тот и многозначительно подмигнул заплывшим близоруким глазом.
После того как Станислав принес ему требуемое, заговорил вновь:
— Постой, любезный, где-то мы уже встречались? — Он достал из кармана очки и, приставив одно стеклышко к глазу, сощурился на Крамера. Затем лицо его расплылось в радостной улыбке. А у Крамера застучало в висках.
— Не по-о-мню… — Ему страсть как не хотелось сейчас встречаться со старыми знакомыми. Он боялся разоблачения и русского фронта.
— Может, мне что скажет ваша фамилия? Как вас зовут и откуда вы родом? — не унимался любитель бургундского пива.
Уйти было неучтиво. «Если клиент спрашивает, ему надо отвечать. Ибо он обидится и больше не зайдет к нам. Самое страшное — потеря клиентов». Это правило, тысячу раз произнесенное хозяином пивной, Крамер знал назубок. Ничего не оставалось делать. Надо было быть учтивым. А то ведь можно и места лишиться.
— Станислав Крамер из Подгорцев, что под Дрогобычем, — растерянно пролепетал официант. Сердце его заныло от нехорошего предчувствия.
— Да мы, оказывается, земляки! Чуть ли не соседи! Я крапивниковский! — вскричал клиент и, переходя на «ты», добавил: — Разница только в том, что ты фольксдойч, а я чистокровный украинец. Бывший семинарист из города Львова. Но почему ты занимаешься бабьим делом? Не пора ли тебе сменить фартук на военный мундир?
«Что ему нужно? Кто он и почему так навязчив?» — с досадой подумал Крамер и, чтобы разом прекратить разговор, отрезал:
— Я не пригоден к военной службе.
Семинарист отхлебнул из кружки пива и опять, подмигнув, добродушно заметил:
— С виду ты здоровяк. Хоть сейчас под венец! Это говорит тебе Лео, а он знает толк в людях. — И, перестав улыбаться, как бы про себя добавил: — Тут что-то не то. Ну да ладно, — махнул он рукой, — мне пора. Поговорим завтра. — Он залпом допил остатки пива и вышел на улицу.
На следующий день Лео вновь посетил закусочную. Как давний знакомый, поздоровался и попросил две кружки бархатного. И когда Крамер принес, предложил сесть с ним за столик. Он оказался единственным клиентом, и поэтому Станислав согласился.
Гость не сразу начал разговор. Сначала несколько минут он о чем-то мучительно думал. От вчерашней его веселости не осталось и следа. Крамер ждал. Наконец тот проговорил:
