— А где же отец семейства? — спросил Максимов. Там, на пирсе, он не расслышал фамилии и запомнил только, что его зовут Геннадий Даниилович.
— Ушел в кубрик посмотреть, нет ли свободного места.
— Зачем в кубрик, если есть каюта, — Максимов открыл дверь. — Прошу, заходите!
— Спасибо. Если только не помешаем.
— Не помешаете.
Максимов едва успел открыть дверь, как девочка проснулась, выскользнула из объятий матери и юркнула в каюту. Через несколько минут пришел и молодой отец семейства. Здесь, в ярком свете, Максимов смог разглядеть своих попутчиков. У лейтенанта были мягкие розовые щеки, как будто не тронутые бритвой, и тонкие усы, словно нарисованные тушью. Темные глаза смотрели в сторону. В отличие от многих офицеров, послуживших на флоте, любителей щегольнуть, он был одет строго по форме: шапка, отороченная цигейкой, грубошерстная шинель.
Молодые чувствовали себя скованно, зато девочка моментально протянула ручонки к Максимову и спросила, глядя на грудь:
— Дедушка, это у тебя что?
— Орденские ленточки, — сказал Максимов.
— Ленточки?
— Да, да, полоски, заменяющие ордена и медали.
— А что такое ордена?
— Ну как тебе сказать... Награды.
— А почему у папы нет орденов?
— Папа молодой, а я, видишь, старый.
— А папа тоже будет старый?
— Будет старый, только не скоро.
— Завтра?
Максимов улыбнулся, ему нравилось разговаривать с ребятами. Он и у взрослых, своих сослуживцев, ценил способность безбоязненно ставить прямые, ясные вопросы. А у детей эта откровенность и нетерпение были особенно приятны. Они еще не научились ждать, не знают, что такое время. Скоро — значит сейчас или, во всяком случае, сегодня. Не скоро — это завтра или, в крайнем случае, послезавтра.
Он взял девочку за руку, и маленькая мягкая ладошка утонула в его руках. Прищурив улыбающиеся глаза, он присел на корточки.
— А мы ведь еще с тобой не познакомились. Скажи, как тебя зовут?
— Таня. А у тебя есть девочка? Мать заволновалась.
— Таня, нельзя называть дядю на «ты».
Она краснела, испытывая неловкость за фамильярное обращение, хотя Максимову это как раз было по душе.
— Она знает, что к дедушке обращаются на «ты», — успокоил ее Максимов. — Так вот, Танечка, девочки у меня нет.
— А мальчик?
Трудно было Юру, студента кораблестроительного института, назвать мальчиком: косая сажень в плечах и ростом выше отца. Вот только ямочка на одной щеке осталась совсем детская.
— Мальчик у меня есть. Юра.
— И у меня есть мальчик. — Таня порылась в карманчике платья и достала маленькую, с мизинец, куклу. Она подумала и сказала, глядя Максимову в глаза: — Тоже Юра!
— Ты к кому же едешь? — спросил Максимов.
— К тебе.
Максимов понимающе кивнул:
— Ну что ж, ко мне так ко мне. Милости прошу.
— Таня, что ты говоришь?! — опять всполошилась мать.
* * *
В губу Энскую пришли ночью. На пирсе Максимова ждали машина, дежурный по соединению и офицер, который появился, подобно призраку, невесть откуда и, проверив документы лейтенанта, так же незаметно исчез.
— Эту семью устроить на плавбазе, — распорядился Максимов.
— Товарищ адмирал, у нас гости из Москвы, — смущенно объяснил дежурный. — Все каюты заняты, даже своих офицеров пришлось потеснить. На плавбазе их устроить невозможно.
Максимов посмотрел на молодую семью. Женщина держала на руках уснувшую девочку, а лейтенант поставил чемоданы на снег и переминался с ноги на ногу. Максимов велел дежурному позвать их в машину.
Лейтенант заглянул в окошко «Волги»:
— Спасибо, нам неудобно беспокоить вас, товарищ адмирал.
— Садитесь, — коротко бросил Максимов и, перегнувшись назад, нажал ручку двери.
В дороге молчали.
Когда машина остановилась у дома, Максимов сказал:
— Переночуете у нас, а завтра видно будет.
Молодые люди послушно пошли за Максимовым. Хозяйка дома, в легком халате, в шлепанцах на босу ногу, но тщательно причесанная, открыла дверь и остановилась удивленная, что муж не один.
— Встречай гостей, Анна Дмитриевна. Прибыли со мной. Устраивай.
Анна Дмитриевна засуетилась:
— Проходите, раздевайтесь...
Она взяла спящую девочку из рук матери и, стягивая шубку, загляделась на румяное личико ребенка, вспомнив своего собственного, теперь уже взрослого, сына. Она помогла раздеть девочку и уложила ее в столовой на диване. Потом пригласила мужа и гостей на кухню.
За ужином разговорились об училище подводного плавания, хорошо знакомом Максимову по тем сравнительно давним временам, когда он преподавал на кафедре тактики.
— Как там живет ветеран подводного флота Михаил Кузьмич Назаров?
— Ушел в отставку, общественными делами занимается. Ответственный секретарь военно-научного общества. А училища не забывает.
— А начальник кафедры минно-торпедного оружия Василевский еще существует?
Максимов живо представил себе ловкого конъюнктурного человечка, родственники у него в Америке, во время космополитической кампании он из кожи лез, обвиняя всех и вся в преклонении перед Западом...
— Уволен в отставку... Пристроился где-то в училище морского флота, — нехотя ответил лейтенант.
— Вам известна судьба аса подводного флота Петра Денисовича Грищенко? Как раз при мне он возглавлял кафедру тактики.
