Приятели знали, что он всегда поступает так, когда чем-нибудь озадачен.
– Очень просто! – быстро сказала Забава. – Было много сказок о ков-ре-самолёте, а теперь люди и вправду летают на самолётах.
– Правильно, – снова закивал человек с белой бородой. – А вспомните старую сказку о волшебном яблоке, которое катается по блюдцу и показывает то, что происходит где-то далеко-далеко.
– Телевизор! – догадался Добрыня Никитич и самодовольно заулыбался.
– Тоже правильно… Давайте вспомним ещё чтонибудь, – продолжал Волшебник. – Ну, вспомнили?
– Вспомнил, – сказал Илья Муромец. – Иванушка скачет на Коньке-Горбунке на Луну… к Месяцу Месяцовичу!
– Космическая ракета! – выпалил Добрыня Никитич, и его толстощёкая физиономия снова расплылась в улыбке.
– А теперь скажите, богатыри, разве все это не волшебство? Ракета, летящая на Луну? Ведь чудеса, правда? И согласитесь, что творить такие чудеса под силу только волшебникам и богатырям! Я ведь уже сказал вам, что у нас никогда не переводились волшебники и богатыри!
– Волшебники – это учёные, – сказал Илья Муромец. – Я знаю: вы – учёный.
– Думай обо мне, что хочешь, – прищурился человек с белой бородой, пряча под опущенными ресницами улыбку, – только я волшебник, и вы сейчас в этом убедитесь… Что бы вы сказали, если бы я перенёс вас… – Он поднял из-за стола и протянул руку к ночному небу. – Что бы вы сказали, если бы я перенёс вас к одной из этих звёзд?
– Полетели! – сорвался с места Илья Муромец. – Товарищ Волшебник, пожалуйста, давайте полетим!
– А куда мы полетим? – с сомнением в голосе спросил Добрыня Никитич, который не любил принимать поспешных решений. – Если на Марс или на Венеру, то это ещё можно… А если куда-нибудь дальше…
Волшебник остановил его движением руки:
– Ты хочешь сказать, что если лететь дальше нашей солнечной системы, то для этого может не хватить человеческой жизни?
Добрыня Никитич помолчал, соображая.
– Ну, конечно, не хватит… До Луны наша ракета летит около трех су-ток… Ну так Луна совсем рядом! Если же на Марс или на Венеру лететь, небось потребуется много месяцев. А ведь Марс и Венера, можно сказать, наши соседи. Они вместе с Землёй вокруг одного Солнца вертятся. Ну, а если улететь из нашей солнечной системы к другим солнцам… – Добрыня безнадёжно покачал головой. – Ста лет будет мало!
– А можно со скоростью света лететь! – торопливо сказал Илья Муромец, давно и очень страстно мечтающий о межпланетных путешествиях. – Триста тысяч километров в секунду! Я читал, что есть учёные, которые уже изобретают такие ракеты. Забыл, как она называется…
– Фотонная ракета, – подсказал Волшебник. – Ну что же, я вижу, что вы неплохо разбираетесь в космосе, что делает честь ученикам шестого класса. Однако я считаю, что для космического пространства триста тысяч километров в секунду – черепашья скорость. Конечно, до нашего Солнца с та-кой скоростью можно добраться за несколько минут, но, если бы вы полетели на фотонной ракете к другому солнцу – а другое, самое ближайшее к нам солнце в созвездии Центавра, – для такого путешествия потребовалось бы четыре года.
Заметьте, четыре года только туда, да четыре года обратно!
– Ой-ой! – вздохнул Алёша Попович. – что-то мне не очень хочется лететь на Центавр…
– А я все равно полетел бы! – тряхнул головой Илья Муромец. – Подумаешь, восемь лет!
– А мы перенесёмся ещё дальше! – вдруг сказала Забава.
Богатыри, словно по команде, повернули к ней удивлённые лица. Она си-дела за столом, положив подбородок на колени и с нежностью глядя на Волшебника.
– Правда, дедушка?
– Правда, Забава, – улыбнулся он. – Я перенесу вас в такую даль, в такую даль…
– Неужели со скоростью света? – спросил Илья Муромец.
– Быстрее! В миллион раз быстрее! – воскликнула Забава.
– Этого не может быть! – сказал Добрыня Никитич. – Триста тысяч километров в секунду – это предельная скорость, известная на Земле.
Волшебник положил руку на его плечо.
– Ты правильно сказал, Добрыня: известная на Земле… А что, если существует скорость, которая ещё никому, кроме меня, не известна?
Все молчали. Да и что можно сказать, когда слышишь такое, что никак не укладывается в голове? У Добрыни Никитича вдруг мелькнула мысль: «Этот человек – великий гений! А может быть… Может быть, он сошёл с ума?!»
А человек с белой бородой неожиданно для всех рассмеялся весело и задорно, совсем как школьник:
– Ты подумал сейчас, Добрыня, что я гений или сумасшедший! Не опускай стыдливо глаз, богатырь! И не беспокойся: я не сумасшедший. Я ведь уже сказал вам, что я волшебник… Самый обыкновенный волшебник… Но даже волшебнику не всегда все бывает под силу. Так вот, я много лет искал волшебную тайну пространства и времени… Кстати, знаете ли вы, что они совершенно различны?
– Знаем, – дрогнувшими губами шепнул вспотевший от смущения Добрыня Никитич.
– Пространство и время не имеют ни начала, ни конца. Я бы сказал, что они едины в своей бесконечности… Вы понимаете меня? – строго спросил Волшебник.
– Да, – соврал Добрыня Никитич и незаметно вытер рукавом капельки пота на своём лице.
