– Нет, это сделал не я, – медленно покачал головой Волшебник и подошёл к мёртвому чудовищу.
– Но кто же?
– Не знаю, не знаю, – пожал он плечами. – Такое впечатление, что диноцефал убит электрическим током. Или… или, может быть, ультразвуковым лучом… Я не думал, что…
Волшебник не договорил, так как розовые кусты раздвинулись, и на берег быстро выскользнули какие-то люди. Именно люди, а не другие существа, потому что они стояли на двух ногах, а в верхних конечностях держали короткие серебристые трубки с многочисленными тёмными клапанами. Одетые в глухие жёлтые костюмы, плотно облегающие их стройные тела, они остановились в нескольких метрах от путешественников и нацелили в них свои серебристые трубки.
Их было четверо, этих необычных людей с невидимыми лицами, скрытыми такими же, как и костюмы, жёлтыми масками. Лишь в узких прорезях у лба можно было различить блеск насторожённых и любопытных глаз.
– Ну, теперь я ничего не понимаю, – тихонько проговорил Волшебник. – На этой молодой планете, где жизнь зародилась, судя по всему, не так уж давно, ещё не может быть мыслящих существ. Придётся мне лишить себя звания Волшебника!
Услышав его голос, люди в жёлтых костюмах зашевелились. Тот из них, кто стоял впереди, протянул к Волшебнику руку и сказал певучим гортанным голосом:
– Сино Тау?
В его голосе отчётливо слышался вопрос. Волшебник развёл руками и миролюбиво улыбнулся:
– К сожалению, я бессилен ответить вам, уважаемый.
Человек в жёлтом костюме повторил:
– Сино Тау?
– Нет, нет, лучше не спрашивайте, – продолжал улыбаться Волшебник. – Вот если бы все поднялись к нашему мыслеплану, я бы мог при помощи волшебной шкатулки понять ваши слова и разъяснить вам, кто мы такие. – И Волшебник жестом пригласил незнакомцев следовать за собой на холм.
– Тото! – строго крикнул человек в жёлтом.
– Ага, понимаю! – закивал Волшебник. – «Тото», должно быть, означает «нельзя». Выходит, ребята, мы пленники. Но в таком случае, уважаемый, не разрешите ли вы сбегать за моей шкатулкой одному из мальчиков?
Он ткнул пальчиком в грудь Добрыни и снова указал на холм.
По-видимому, незнакомцы на этот раз поняли Волшебника. Они коротко посовещались друг с другом, заворковав своими гортанными голосами, и тот, кто стоял впереди, указал рукой на Добрыню.
– Риду!
– Риду, – повторил Волшебник. – Беги, Добрыня, иначе, клянусь моей бородой, нам придётся плохо… Волшебная шкатулка стоит в мыслеплане под моим сиденьем.
Добрыня со всех ног бросился выполнять распоряжение.
Подбежав к мыслеплану, запыхавшийся Добрыня прежде всего увидел, что Забава и Алёша исчезли. Сначала ему казалось, что они спрятались в розовой траве.
– Перестаньте дурачиться! – громко сказал он, вытирая рукавом пот на лице. – Мне не до шуток, ребята!
Ему никто не ответил. Только розовая трава ровно шумела под ветром да звонко посвистывали скрывающиеся в ней какие-то существа.
Добрыня обеспокоено огляделся по сторонам, заглянул в мыслеплан. Там было душно и пусто.
– Ребята, – закричал он, все больше тревожась, – где вы?
И тут Добрыня обнаружил в хрупкой и ломкой траве след. Он отчётливо был виден до самого леса.
– Хороши сторожа! – недовольно проворчал Добрыня и, не раздумывая, побежал по следу.
Розовые мотыльки и стрекозы вились над ним.
Он остановился только в лесу, в густой тени могучих папоротников. Следы товарищей терялись в мягких мхах.
– Ребя-а-ата!… – в отчаянии закричал Добрыня.
«А-а-ата!» – ответило эхо.
– Где-е-е-е вы?…
«Де-е вы?…» – отозвался лес.
Он был наполнен жуткой тишиной. Белые неясные столбы света, словно дым, переплетались в его таинственной чаще.
Добрыня прислонился к бурому величественному папоротнику и всхлипнул. И в ту минуту, когда ему показалось, что Алёша и Забава погибли в этом жутком и суровом лесу, он услышал слабый крик.
Спотыкаясь о цепкие корни папоротников, Добрыня стремглав бросился на него. Он падал, вскакивал и снова бежал.
И вот, наконец, поляна. Огромные красные тюльпаны. И душный сладкий запах…
Он не сразу нашёл Алёшу и Забаву. Они лежали неподвижные, бледные среди цветов, которые нежно склонялись к ним, прижимались к их рукам и лицам.
– Ребята, – дрогнувшим голосом проговорил Добрыня.
Алёша открыл глаза и прошептал:
– Не дыши… Цветы выпускают какой-то газ. – Его глаза обессилено закрылись.
Добрыня все понял. Сначала он вытащил из цветов Забаву и положил на мох в тени папоротника. Удушье стискивало грудь мальчика. Он вытер вспотевшее лицо, жадно глотнул воздух и снова бросился в цветочные заросли.
Подхватив под руки бесчувственного товарища, Добрыня понял, что тоже теряет силы. Он с трудом добрался до папоротника и свалился в мох…
Долго пролежали они, обессиленные, безмолвные, забрызганные тёмным тягучим соком страшных цветов.
Непонятный звук донёсся до слуха Добрыни. Ему почудилось, что кто-то вытягивает свою ногу из густой, вязкой грязи.
«Пфф-чмок!» – раздалось совсем близко. Затем наступила короткая тишина. И снова «пфф-чмок!»
