Рядом с ним безмятежно и сладко спали в постелях-лодках приятели. Толстощёкий Добрыня Никитич лежал на спине, смешно вытянув трубочкой губы, и при каждом выдохе тоненько посвистывал. Конопатый Алёша Попович спал, свернувшись клубочком и подложив под щеку костлявый кулак.
– На зарядку становись! – весело скомандовал Илья.
Добрыня всхрапнул, потёр глаза и молча выпрыгнул из постели.
Алёша заворочался, забормотал что-то и перевернулся на другой бок.
– Лешка, вставай!
– Отстань! – сердито сказал Лешка. – Чижиком огрею!
Илья и Добрыня переглянулись и расхохотались.
– А чижик-то улетел, Лешка!
– Врёте вы все! – сонно бормотал он. – Я бы ни в жизнь вам не проиграл, если бы Илюшка не запулил чижика на огород.
Добрыня, посмеиваясь, пощекотал высунувшуюся из-под одеяла Алёшину пятку. Алёша взвизгнул и вихрем слетел с постели.
– Ух ты! – воскликнул он, поражение уставясь на золотистую штору. – Где это мы, ребята?
Но тут Алёша увидел синеватые пятнана своих руках и сразу вспомнил о Цветах Смерти. Он хотел было поведать друзьям о нахлынувших на него чувствах и мыслях про далёкую милую Землю, где можно было так чудесно играть в «чижика», но в эту минуту в стену постучали.
Затем стена приподнялась, мальчики увидели ноги Забавы с синяками на щиколотках и услышали её голос:
– Вы проснулись, ребята? Скорей принимайте душ и завтракайте. Нас уже ждёт Флер… А душ здесь чудный, ребята! Вода бьёт прямо с потолка, со стен, с пола. Замечательно!
…После завтрака все собрались в самой большой комнате дома. На одной из её стен был укреплён широкий стекловидный экран и под ним два ряда клавишей.
Красавица Флер сидела подле экрана в кресле.
– Доброе утро, – неожиданно сказала она по-русски. – Сегодня я хочу попробовать говорить с вами на вашем языке. Не удивляйтесь… Пока вы спали, я в течение трех солтанов упражнялась с вашей шкатулкой. И, кажется, сделала некоторые успехи. Правда?
Она произносила слова совершенно правильно, её выдавал лишь самый лёгкий акцент.
Волшебник развёл руками:
– Но разве можно за три часа… то есть за три солтана, изучить язык, уважаемый доктор?
– Видите ли, друг земляк, эферийцы в сравнении с жителями вашей планеты живут долго. С самого раннего детства нас воспитывают так, чтобы наша память с каждым днём делалась все более отточенной. Каждый нормальный взрослый человек обладает у нас такой натренированной памятью, которая даёт ему возможность запоминать все новое сразу, моментально. А чтобы не утомлять мозг, мы можем заставлять себя забывать все ненужное. Но так же быстро мы восстанавливаем в памяти и все забытое.
– Это не укладывается в моём уме, друг доктор!
– А эферийцев это не удивляет уже много тысячелетий. Собственно, я и хочу сейчас вам рассказать об эферийцах и нашей планете Эфери Тау. Садитесь, друзья. – Она указала им на низенькие кресла, стоящие перед экраном.
– Но не отрываем ли мы вас от каких-либо важных дел? – предупредительно спросил Волшебник.
– Нет, нет… В экспедиции ещё есть врачи, друг земляк. А мне поручено находиться с вами до тех пор, пока вы будете нашими гостями.
– Мы чрезвычайно обязаны вам, друг доктор!
Она опустила ресницы, чтобы скрыть блеснувшую в глазах улыбку. Было похоже, что её немного забавляет торжественная церемонность Волшебника.
– Я не стану утомлять вас очень подробным рассказом, – начала Флер своим певучим голосом. – Наша планета Эфери Тау прошла такой же путь, какой проходят во Вселенной все планеты. Миллионы и миллионы раз обернулась она вокруг Ладо, прежде чем на ней зародилась жизнь. И снова миллионы раз Эфери Тау обернулась вокруг Ладо, прежде чем из простейших организмов образовались более совершенные животные. Одно из них стало в конце концов передвигаться на двух конечностях, освободив две другие конечности для труда. Я имею ввиду руки… А как только появился труд, животное перестало быть животным, так как стало размышлять. Таким образом, труд сотворил человека.
– Ну что ж, – сказал Волшебник, – это очень напоминает историю жизни на нашей Земле.
– Правда, – продолжала Флер, – синоты, побывавшие в других солнечных системах, утверждают, что они встречали мыслящие существа, передвигающиеся на четырех конечностях, и что эти конечности служат им одновременно как руки.
– Человекообразные обезьяны, – вставил Добрыня.
– Нет, – запротестовал Волшебник, – обезьянообразные люди! Обезьяны не мыслят, дорогой богатырь!
– Не будем, однако, сейчас говорить о том, что происходит в других солнечных системах, – снова заговорила флёр. – Итак, на Эфери Тау появился человек. Вначале он мало отличался от животного, но всё-таки это уже был человек, потому что его действия уже были сознательными.
– Первобытный человек, – подсказала Забава.
