Епископ Йакоб, стоявший во главе церквей области Харк, в начале своего правления выдавал себя за праведника. Он носил вретище, постился, ходил босым. И подобрал себе иереев, которые неотступно следовали за ним в грубой, суровой одежде, отказывались от изысканных яств и все время отдавали пению псалмов. Таким образом Йакоб повергал в изумление как дальних, так и ближних, и каждый стремился увидеть его. Отдавшиеся ради власти дерзкой гордыне и нечестивости изъявляли ему покорность, и, если бы даже он приказал вынуть душу, никто бы не противился, не осмелился бы раскрыть рот и выдавить звук. Но все это было притворством, а не истиной, и плод познается по дереву» как слышали мы от господа. Подобно этому пишет и апостол, говоря: «Сам сатана принимает вид ангела света. И удивительно ли, что служители его принимают вид апостолов Христовых»[349]. Так, например, когда в домашнюю пищу подмешивают яд и [кто-нибудь] приступает к ней словно к [здоровой] пище, смертельное зелье сражает его. Точно так же рыболовы насадкой скрывают крючок, чтобы на него попалась соблазнившаяся приманкой рыба. Таковы же слуги нечестия. Они не осмеливаются обнаружить перед кем-либо гибельную бездну, [в которую катятся], — /
Итак, с тех пор как обрела силу добрая, но не соответствующая действительности слава, которую распространяли о нем неразумные люди, этот Йакоб, главный приспешник и единомышленник отца всеобщего зла, начал поражать нашу веру стрелами, на которые были насажены острия из орешника[350]. Ибо он был весьма речист и красноречием очаровал слух многих, надеясь нарушить основание святой церкви. И не вспоминал он повеление божье и непреложный завет Петру: «Ты камень, и на сем камне Я создал церковь мою, и врата ада не одолеют ее»[351], не верил ему, но воспринял [эти слова] как речь некоего смертного. Поэтому он рванулся в бой, /
