Склонившая колени подле будущего мужа Повилика олицетворяла собой кротость и смирение. Жених же светился от счастья ярче церковной утвари.
— Согласна, — ответила невеста и впервые за время службы подняла глаза. Роскошное убранство собора поражало. Проникающие сквозь цветные витражи лучи солнца вносили ощущение радостного праздника в торжественную атмосферу церемонии. Граф Петер не сводил восторженного взгляда с лица молодой жены. А Повилика замерла, не моргая и не дыша. Сердце гулким набатом стучало в груди — с картины на деревянных створках алтаря смотрела на нее молодая женщина — в ее огромных глазах зелень травы сплеталась с золотом листвы, тлела чернота углей и лучилась синь родников.
*
Отец-настоятель сам спустился поприветствовать молодую графиню. Щедрые пожертвования семьи Кохани позволили монастырю обновить молельный дом, заказать новые витражи и расширить пивоварню — личную слабость брата Бернарда. Впервые на памяти монаха этим землям повезло с господином — граф Петер был благочестив, справедлив и благороден по духу, а не по праву рождения. «А графу повезло с женой», — мысленно отметил настоятель и сам себе назначил неделю покаянных поклонов и чтения конфитеор за неуместные мирские мысли. Вдова барона Замена натерпелась от жестокого нрава бывшего мужа едва ли не больше, чем эта щедрая многострадальная земля. Но взгляд женщины сохранил кротость, а манеры учтивость. Горожане отзывались с теплотой о ее поступках, а слуги и вовсе души не чаяли. Все эти сведенья, собранные настоятелем по крупицам, вкупе с поистине королевской щедростью, проявленной графской четой в отношении монастыря, побудили служителя церкви уступить давней просьбе и позволить женщине посетить обитель. Разумеется, большая часть территории для дочери Евы оставалась под запретом, несмотря на богатые дары. Монах питал себя надеждой, что, увидев скромное запустение монастырского сада, Повилика Кохани пожертвует еще.
— Позвольте, показать вам цветник, госпожа, — мягко направил гостью отец-настоятель.
Длинное платье графини шуршало гравием дорожек. Неторопливо и бесшумно ступали подошвы новых туфель. Почти год потребовался Повилике, чтобы добиться этой встречи. Длинные письма, полные обещаний, богатые дары, лукавство и обман преданного, беззаветно влюбленного в нее мужа.
— Святой отец, полагаю, вы слышали, что мой супруг слывет покровителем искусств. Задумал он учредить академию различных художеств, способную состязаться в таланте и славе не только со столичной — Венской, но и со знаменитыми школами Италии. И прослышали мы о том, что при вашей обители творит живописец, которому сами ангелы и богоматерь нашептывают сюжеты. Признаться, я бы сочла это глупыми россказнями, если бы своими глазами не увидела в день венчания соборный алтарь. Права ли молва, и его расписал ваш таинственный гость? Такой талант может озарить своим светом путь многим ученикам.
— Боюсь, госпожа Кохани, что свет нашего гостя давно померк, а та божья искра, что хранит его жизнь, горит лишь творчеством. Он любит бывать в саду, но я вынужден предупредить вас о тяготах и лишениях, выпавших на его долю. Возможно, зрелище это покажется слишком ужасным для ваших глаз.
— О, Святой отец, мои глаза повидали всякое, — внезапная резкость тона рубанула воздух точно сталь клинка.
Настоятель кинул на спутницу удивленный взгляд, но вспомнил присказки и сплетни о прошлом графини и покачал головой: «Возможно, эта женщина перенесла больше лишений, чем твердит досужая молва».
— Несколько зим назад в ворота монастыря постучала старуха, до того дряхлая, что взгляд ее уже обратился к Богу и почти не различал людей. Такой же старый, как она, осел тянул волок, а там, в тряпицах и шкурах, лежало тело. Не иначе как божественный промысел удерживал душу в истерзанном изуверами разбитом сосуде. Дикие звери — нелюди, сотворили с несчастным такое, что и демоны ада почтут за жестокость. Странница взмолилась о помощи и пристанище, все твердила про искупление причиненного зла и нехватку времени, отведенного ей на земле. Но переждав бурю, старуха исчезла, оставив на наше попечение умирающего от ран. Божья милость и верный уход творят истинные чудеса, но исцелить душу под силу только святым. С тех пор тот, кто сам себя величает Мастером, живет среди нас, ежедневно напоминая о хрупкости бренной оболочки и величии Божьего дара жизни.
