– Ну-ну, месье Кон, вы сами на всех углах кричите, что у вас стигматы.
– Вы отлично знаете, что это у меня чисто нервное! Психосоматика. А потом, у меня стигматы от Гогена, а не от Него. И никакого отношения к вашей религии не имеют! Учтите, если вы не снимете с моего фифи табу, я подам в суд!
Но Кон не забывал и о делах действительно важных. Каждый день он забегал к Бизьену.
– Ну что?
– По-моему, шансов нет. Через полчаса я встречаюсь с Татеном. Подождите меня прямо там, у входа. Не думаю, чтобы он сказал “да”. Будущее туризма на Таити интересует церковь в последнюю очередь.
Канонизация Гогена казалась Бизьену делом абсолютно безнадежным. В то же время он знал, что если этого все же добиться, то Гавайи со своим Диснейлендом отдыхают. Он давно уже вынашивал планы “Гогеновых страстей” по типу Христовых, что позволило бы включить в туристический маршрут самые живописные уголки острова и воссоздать там сцены мученической жизни художника, мечтавшего возродить связь человека с земным раем. Возможности открывались головокружительные. Можно было бы, например, реанимировать Маркизские острова, последнее пристанище Гогена, куда “Транстропики” пока еще не добрались и где даже
– Ваш Гоген был похабник, и все это знают. Он блудил как грязная свинья, развешивал на стенах своего жилища порнографические открытки, привезенные из Порт-Саида, совращал маленьких девочек и умер от сифилиса.
– Гоген намеренно принял на себя все человеческие грехи. Сохранилось его письмо Монфреду, написанное за три дня до смерти, где он недвусмысленно говорит: “Язвы, мучения, слабость, полный телесный распад – что это, как не Человек с первых своих шагов на Земле?”
– Я незнаком с этим письмом, – задумчиво проговорил Татен.
– Его купил за пять миллионов старых франков какой-то американский коллекционер. На обороте набросок, сделанный явно слабеющей рукой, он напоминает “Желтого Христа”, которого Гоген написал несколькими годами раньше. Этот человек мучился всеми муками, какие есть на земле, и все же до конца продолжал воспевать красоту творения. Такое впечатление, будто церковь хочет, чтобы радость жизни стала достоянием исключительно безбожников. Не забывайте, что на одном из первых своих автопортретов, написанных в Бретани, Гоген изобразил себя с нимбом над головой…
– Дорогой мой Бизьен, мир увидит еще много преступлений и ужасов, но обещаю вам, что одного он не увидит точно – праздника святого Гогена на Таити. Я почтительно склоняюсь перед гениальным художником, но как человек он был свинья свиньей. И еще одно, раз уж вы пришли ко мне. Никто не имеет ничего против вашей культурной деятельности, и я не возражаю против идеи представить Таити земным раем. Но надо все-таки более тщательно выбирать людей, которых вы берете в исполнители. Вот, к примеру, эта история с Адамом и Евой на прошлой неделе. Согласитесь, что…
– Прискорбнейшее недоразумение…
– Во всяком случае, они арестованы, и поделом. Сама мысль поместить их нагишом под яблоней… Ну ладно… Допускаю, что одеть их нельзя. И пока они скромно стояли и позволяли туристам себя фотографировать, большого вреда не было. Но потом ваш Адам стал высматривать холостяков среди посетителей и предлагал желающим за пятьсот франков совокупиться с Евой прямо под яблоней. Большинство туристов – американцы, вы наносите серьезный урон престижу Франции!
– Не понимаю, при чем тут Франция. Таитяне, вы же сами знаете, напрочь лишены чувства греха.
– Адам никакой не таитянин, а гнусный подонок Сарразен, которого давным-давно пора выслать с острова!
