Меевы дома не было. Кон растянулся на сыром песке, приложив щеку к родине-матери, и белая пена набегала на его шею и волосы. Прибой смывал следы человека, ржавая луна бродила по краю фиолетовой грозы, а Океан нес порфиру утонувшего солнца. Со стороны пальмовой рощи лениво полз дымок костра, где жарился поросенок. Над рощей возвышалась гора, неожиданно близко, вне законов перспективы. Прильнув лбом к земле, словно прося у нее прощения, Кон чувствовал себя почти в безопасности, хотя остался с глазу на глаз со своим главным врагом. Никто, даже Бизьен, ни о чем не догадывался. Ему удалось исчезнуть, раствориться бесследно в новом, им же созданном персонаже. Чтобы жить счастливо и беззаботно, достаточно избавиться от надежды и от любви к ближнему. Это и называется “душевный покой” на человеческом языке. Он подумал о Дейве Рейкине, величайшем трубаче со времен Иерихона, который провел сорок пять зимних ночей у Берлинской стены, играя на трубе – просто ради того, чтобы возвестить о своей вере в слабое человеческое дыхание и его победу над величайшей силой всех времен – Глупостью. Карков, которого Нильс Бор и Планк считали одним из крупнейших теоретиков современной физики, однажды вдруг исчез с научного горизонта и на протяжении двадцати лет в ашраме Пондишери выводил каллиграфическим почерком свои переводы Вергилия на санскрит, а потом уничтожал их по мере продвижения работы, ибо даже такой вклад в цивилизацию был несовместим с его стремлением к самоустранению.
Что же до Христа… Державные власти нашего мира зря так старались и с самого момента Его исчезновения вели против Него тайную борьбу, боясь, как бы Он внезапно не объявился снова и не испортил им все своими крамольными проповедями. Нет, с этим покончено. Кон был уверен: Христос твердо решил не вмешиваться, Он теперь и пальцем не шевельнет. Он бастует, и так будет продолжаться, пока царит над землей созвездие Большого Пса.
Скорее всего, Он бродит из страны в страну в разных обличьях, чтобы никто Его не узнал и не водворил на место, на крест. Его нынешний образ далек от традиционного, и никто не догадывается, что Он здесь, перед колонной танков, среди гранат со слезоточивым газом и полицейских дубинок. Все враждебные Человеку силы ищут Его напрасно, пока созвездие Пса правит миром. Случалось, Его выдавали глаза: в них полыхал такой гнев, что полицейские автоматически спрашивали у Него документы. Документы были фальшивые, но сходили за настоящие, потому что Он делал их сам, – единственное чудо, которое Он себе позволял. Больше всего Он жалел, что в минуту слабости позволил себя распять. И не из-за крестной муки,
В последний раз Кон столкнулся с Христом нос к носу в Детройте, во время расовых беспорядков летом 1966 года, и мгновенно Его узнал, несмотря на черную кожу. Притормозив свой “шевроле”, Кон схватил Его за руку и потянул в автомобиль. Иисус попытался врезать ему бутылкой по голове, видимо сочтя, что этот белый хочет отвезти Его в укромное место и там распять. Глаза у Него вылезали из орбит, зубы стучали, Он орал
– Христос! Христос!
– Да знаю, знаю! – крикнул Кон. – После познакомимся!
Он уже слышал позади, совсем близко, сирены полиции, но все повторял:
– Христос! Христос!
– Да заткнись ты! Не выбалтывай свои тайны! Хочешь, чтоб тебя прикончили?
– Куда вы меня везете?
Кон в последнюю секунду увернулся от столкновения с пожарной машиной, вырулил на тротуар, чуть не врезался в витрину.
– Пытаюсь вытащить тебя отсюда, понял?
Какой-то юный защитник белой расы бросился к “шевроле” с коктейлем Молотова в руках.
– Иуда сраный! – заорал он Кону.
– Пошел в жопу, Белоснежка! – крикнул в ответ Кон.
– Выпустите меня! – вопил негр. – Я не дамся живым! Не позволю себя распять!
– Ай-ай-ай, нехорошо, – с укором сказал Кон. – Как же создать новую цивилизацию, если ты отказываешься заложить первый камень?
