С девяти до десяти Христос обретался в порту среди рыбаков, с десяти до одиннадцати – на рынке, а с одиннадцати до обеда – в рабочих кварталах, чтобы продемонстрировать иностранцам, как Франция заботится о трудящихся. Во второй половине дня его отвозили на джипе вглубь острова и оставляли на пути туристических автобусов. Экскурсанты могли видеть из окна высокую белую фигуру, возникавшую то тут, то там среди пальм на холмах земного рая. В Обераммергау “Страсти” длились три дня, но Бизьен решил всех перещеголять и устроить “Страсти” на постоянной основе. Его проект Диснейленда был еще далек от воплощения, но великий промоутер считал, что надо брать быка за рога и уже сейчас предлагать публике самые лучшие аттракционы, а самые лучшие и самые поучительные – это, естественно, те, что дешевле всего стоят. “Хилтон” на полуострове Тайарапу и казино на Муреа – в рекламных проспектах оно будет называться “Лас-Вегас южных морей” – можно построить, только когда вкладчики убедятся, что на Таити наблюдается отчетливая тенденция к росту туризма. Бизьен уже нашел Адама и Еву и разместил их на холме над Пунаауиа, а на мысе Венеры дважды в день давалось представление “Смерть капитана Кука”. Кука съели на Гавайях, но поскольку Гавайи использовали на полную катушку историю Таити, то можно было не стесняться и использовать их историю на Таити.
Он замыслил представить в виде живых картин всю Библию и, быть может, воспроизвести в миниатюре Святые места. Все это должно было выглядеть в высшей степени достойно и благообразно. Поэтому он пришел в негодование, застукав Христа с кружкой пива на террасе кафе: терновый венец сбился на затылок, крест валялся под столом, и все это в рабочее время. Ему не за это деньги платят.
– Еще раз нечто подобное повторится, и я найму другого Христа! На что это похоже? Если туристы сфотографируют вас в таком виде, нас обвинят в оскорблении чувств верующих. Я же говорил, все должно выглядеть достойно. В Диснейленде вас бы уже давно уволили. И бросьте сигарету, боже милосердный!
Ле Гофф сидел насупившись. Ему все меньше и меньше нравилась его роль.
– Имею же я, в конце концов, право выпить пива! Нет, кроме шуток… Я уже оттрубил свои три часа с утра.
– В следующий раз входите с черного хода и просите обслужить вас на кухне!
– С какой стати? Или Христа, по-вашему, дальше кухни пускать нельзя?
– Образ должен выглядеть убедительно. А вы выглядите шутом гороховым.
– Туристы прекрасно знают, что я артист.
– Но вы не можете с крестом и в терновом венце шляться по кабакам! Это даже меня шокирует. Последите за собой! Надо было мне брать верующего, а не прощелыгу-безбожника. А вам, Кон, я это припомню! Ваша кандидатура.
Кон потешался:
– Я счел, что у него подходящая внешность, вот и все.
– Возможно, однако нужна еще хоть капля профессиональной сознательности. Без иллюзии подлинности американский Диснейленд нас просто раздавит. У них колоссальные средства, которых нет у нас. Ведомство заморских территорий отказало нам в финансировании, в министерстве культуры меня не жалуют, пришлось обращаться к банкирам… Сейчас же подберите с пола крест, Ле Гофф, и убирайтесь отсюда!
– Но у меня тут назначена встреча с подругой!
– Только попробуйте в этом одеянии появиться рядом с
– Ладно, ладно, ухожу. Но все-таки забавно: с тех пор как я стал Христом, все меня поносят и задирают.
– Если б вы играли свою роль достоверно, никто бы вас не трогал.
– Да нет, дело не в этом. Когда люди видят Христа, у них срабатывает рефлекс. Они знают, что надо делать. И набрасываются на меня. Как павловские собаки. Некоторые даже швыряются камнями, а жандармы только хохочут. Капрал Леонтини сказал мне на днях, что их так учили на уроках катехизиса. Я тоже стремлюсь к достоверности, но всему есть предел. Людям столько раз твердили, где мое место, что они в один прекрасный день могут распять меня по-настоящему в своем стремлении к подлинности. Они ведь тут очень верующие. А если я стану сопротивляться и драться, как это воспримут? По идее, я должен безропотно покоряться. Предупреждаю, я буду требовать прибавки к жалованью.
Он встал, допил пиво, поправил терновый венец, взвалил на плечо крест из папье-маше и ушел. Кон, доедавший глазунью из шести яиц, покачал головой.
– Вот что значит работать с любителями, – заметил он.
– Пойдете на его место?
