— Зато тебе не плевать на него, — парировал он. — А мне небезразличны все те, к кому ты испытываешь добрые чувства. Впрочем, еще более мне небезразличны твои враги.
— Я в курсе. — Алекса ловко вытащила из широкого рукава платья носовой платок и, ни капли не смущаясь, шумно в него высморкалась. Лукаво добавила: — Потому у меня уже давно нет врагов. Я научилась прощать обиды, потому что мне слишком жалко этих несчастных.
Норберг криво усмехнулся, уловив в словах скрытый намек.
— Ты же знаешь, что я растерзаю любого, причинившего тебе вред, — проговорил он. — Тебе или твоим детям. Кстати, как поживает маленькая Алита?
Алекса насторожилась. Отложила в сторону платок и сурово сдвинула брови.
— Отлично поживает, — прошелестел ее голос. — А почему ты спрашиваешь?
— Да так… — Норберг с демонстративным равнодушием пожал плечами. Добавил с нажимом: — Чужие дети взрослеют быстро. Мне одна птичка на хвосте принесла, что твоя дочь демонстрирует неплохие способности к магии. Не желаешь отправить ее в Гроштер?
Алекса несколько раз размеренно стукнула пальцами по столу, не отводя внимательного взгляда от Норберга.
— В большом городе много соблазнов, — уклончиво проговорила она. — Если Алита поступит в академию…
— То я лично прослежу за тем, чтобы она занималась исключительно учебой, а не всякими глупостями, — завершил за нее фразу менталист. — Можешь не переживать за дочь, Алекса. Я возьму ее под самый строгий контроль.
— Вот как раз этого я боюсь больше всего на свете, — с тяжелым вздохом призналась женщина. — Норберг, при всем моем хорошем к тебе отношении — держись подальше от моей семьи. Хватит с меня и того скандала, что устроил Дариан, когда услышал, что нашего первенца я назову в твою честь. А если муж узнает, что ты имеешь на Алиту какие-то планы… В общем, это далеко не лучшая идея. И мне самой это не нравится. Твои «вороны»… Я не хочу, чтобы моя дочь нарядилась в черные одежды твоих приспешников.
— А по-моему, Норберг Врейн — отлично звучит. — Мужчина заговорщицки подмигнул насупленной собеседнице, как будто пропустил мимо ушей все другие ее рассуждения о семейных проблемах.
В этот момент заклинание связи затрещало особенно громко. Изображение зарябило разноцветными помехами, и прореха между двумя комнатами начала быстро затягиваться.
В тот момент, когда проем почти схлопнулся, Норберг, негромко выругавшись, стряхнул с пальцев ярко-алую молнию чар. Она угодила прямо в шар, лежавший перед ним на столе в ворохе документов. Резко и остро запахло горелым, полыхнуло бесцветным пламенем, ближайшие листы бумаги почернели, обуглившись по краям. Но действия Норберга возымели успех: проем между двумя комнатами стабилизировался и расширился до необходимых пределов.
— Мы тратим время зря, — недовольно заметила Алекса. — В твоем положении слишком расточительно тратить столько энергии. Пора переходить от разговоров о семье к делу.
— Ты беспокоишься обо мне? — по-своему отреагировал на ее слова мужчина. Широко улыбнулся.
— Норберг, если не перестанешь доводить меня своими шуточками, я лично убью тебя, — спокойно предупредила Алекса. Язвительно добавила: — И вообще, птички приносят новости на хвосте не только тебе. Так одна пернатая мелочь проболталась, что у меня наконец-то появилась соперница. Некая прелестная кошечка. Правда, с очень острыми коготками и непростым норовом. — Помолчав, вкрадчиво добавила: — Впрочем, тебе как раз такая и будет под стать. Сам не раз говорил: чем тяжелее цель, тем интереснее.
Норберг мгновенно посерьезнел, прекратил ухмыляться.
— Будем считать, мы квиты, — сухо сказал он. — Алекса, ты права. Я трачу слишком много времени. По всей видимости, ты в курсе моих проблем. Скажи, ты поможешь мне?
Алекса откинулась на спинку кресла и привычным жестом взлохматила себе волосы. Затем принялась задумчиво постукивать указательным пальцем по своим губам.
Норберг не торопил ее с ответом. Он словно превратился в каменную статую. Его эмоции выдавали только глаза — цепкие, внимательные, напряженные.
— Помогу, — наконец, медленно протянула Алекса. — Но ты останешься мне должен, дорогой мой. Не думай, что я забыла твою подлость с именем моего первенца. За это ты заплатишь сполна.
— Как скажешь, — с нескрываемым облегчением отозвался Норберг. Добавил с намеком: — Ради тебя — все что угодно.
— Льстец! — Алекса опять расхохоталась. Впрочем, приступ веселья на сей раз не продлился долго. Почти сразу она прекратила смеяться и уже спокойно завершила: — По рукам, Норберг. И первое условие оказания помощи я озвучу уже сейчас. Коли у тебя все так серьезно с твоей кошкой… В общем, верну тебе той же монетой. Если у тебя родится девочка, назовешь ее Алексой.
— А если мальчик? — поинтересовался Норберг.
— Тогда Дарианом. — Алекса вновь захохотала, заметив, как недовольно вытянулось лицо мага.
