— К себе… — прошипела она, даже не посмотрев на меня. Ее взгляд был устремлен поверх моей головы на Айрона. — Брысь к себе, драная кошка!
Я могла бы возмутиться из-за этого ругательства. Но не стала. Право слово, мне слишком дорога собственная жизнь, чтобы из-за грубого слова устраивать разборки с вожаком чужой стаи.
Поэтому я ловко обогнула тигрицу, предусмотрительно стараясь держаться от нее как можно дальше. И со всех ног ринулась в каморку.
Я почти не удивилась, когда обнаружила в тесной комнатенке Вентора. Он лежал на моей кровати, беспардонно закинув ноги в сапогах прямо на постель и заложив руки за голову. При этом так широко улыбался, что мне невольно стало не по себе. Спрашивается, почему он веселится?
— Это ты, — выдохнула я, осененная неожиданной догадкой. — Это ты натравил Гортензию на Айрона. Верно?
— Ага! — весело подтвердил он, по всей видимости не испытывая ни малейших угрызений совести. — Здорово получилось, правда?
Я приоткрыла рот, изумленная той легкостью, с которой он признался в совершенной подлости. Странно, мне казалось, что Вентор неплохо ко мне относится. По крайней мере, он не проявлял той агрессии, что Айша. Выходит, все это было игрой? Он просто выжидал удобный момент, чтобы нанести болезненный удар?
— Я думала, что там, в комнате Эдиана, ты был настоящим, — сказала ему. — Выходит, ошибалась?
— Нет. — Вентор покачал головой и прекратил улыбаться. — Илария, я понимаю, ты злишься на меня. Но подумай над тем, что я спокойно мог бы и не признаться ни в чем. Тогда ты никогда не узнала бы, кто именно посоветовал Гортензии прислушаться к беседе ка крыльце. Я не враг тебе, запомни это раз и навсегда.
— Тогда зачем ты это сделал? — спросила я.
— А ты подумай. — Вентор послал мне шутливый воздушный поцелуй. Правда, тут же посерьезнел, соскочил с кровати и добавил уже без тени юмора: — Илария, у тебя осталось не больше часа. Думай, кошка, думай. И будь очень осторожна на встрече. Иначе улицы Гроштера этой ночью зальют реки крови. Причем не только оборотней, но и обычных людей.
Успокоил и утешил, называется!
Но я не стала унижаться и умолять его как-то прояснить расклад сил. Судя по тому, с каким жадным нетерпением Вентор смотрел на меня, он надеялся именно на это. Спустя неполную минуту, осознав, что пауза слишком затянулась, он пожал плечами и еще раз с нажимом сказал:
— Не глупи сегодня.
— Постараюсь, — почти не разжимая губ, ответила я.
Связующий шар немного потрескивал от напряжения. Поэтому провал в пространстве то и дело шел рябью, доказывая, что разговор длится уже много времени. Слишком много. Обычно беседы, проводящиеся с помощью магии, старались завершить поскорее, поскольку на их проведение тратилась целая прорва энергии.
Но, по всей видимости, это не беспокоило Норберга. Точнее, его явно что-то сильно тревожило, если судить по тому, как он хмурился. Но вряд ли длительность сеанса связи была причиной его волнения.
Норберг Клинг выбрал для этого разговора собственный кабинет. Письменный стол, обычно поражающий чистотой, сейчас был завален какими-то документами. Пыльные папки громоздились даже на полу подле ног вожака стаи. И это очень не нравилось сумеречному псу, который пытался растрепать бумаги, но безуспешно. Должно быть, клыки огромной потусторонней твари были способны причинить вред только живому.
— Успокойся, Сумрак! — раздраженно кинул Норберг, когда пес, слишком расшалившись, ощутимо боднул его головой в колено.
Пес, напоминающий сгусток мрака, только более плотный и осязаемый, покаянно заскулил и словно растекся струйками тьмы по полу. Мгновение, другое — и ничто в комнате более не напоминало о его присутствии.
А Норберг тем временем посмотрел в провал между двумя пространствами.
На расстоянии шага от его стола искрилось и рябило окно связи. Там, по другую сторону, сидела невысокая полная женщина в простом домашнем платье синего цвета. Она ожесточенно выдирала из своей прически шпильки.
— Надоели, голова от них болит, — негромко пожаловалась она и рукой взлохматила густые непокорные кудри. Вздохнув, добавила: — Все равно толку от них нет.
Жесткие складки, пролегшие от крыльев носа к уголкам рта Норберга, немного разгладились. Он с непривычной нежностью улыбнулся и сказал:
— Ты создаешь лучшие амулеты в мире, Алекса. А с собственными волосами до сих пор совладать не в силах.
— Не в силах, — легко согласилась она. — Все чаще думаю над тем, чтобы вообще постричься налысо. Вот Дариан удивится!
По лицу Норберга пробежала слабая тень. Но почти сразу он опять улыбнулся и спросил:
— Как поживает твой муж?
Алекса отложила в сторону очередную шпильку. Удивленно посмотрела на мага, как будто не ожидала от него такого вопроса. И внезапно прыснула от смеха.
Это получилось так заразительно и по-детски непосредственно, что на лбу Норберга разгладились последние морщины.
— Не притворяйся, — в перерывах между взрывами раскатистого хохота попросила Алекса. — Плевать тебе на моего мужа, Норберг. И всегда было плевать.
