— Потому что они в большинстве своем к проституции отношения не имеют. Лично мне, например, очень нравятся русские пляски, танцы наших горских народов, восточных, северных. И не только их: те же ирландцы очень красиво танцуют. Но обратите внимание: в этих труппах… даже не труппах, там нет именно постоянных трупп, а в этих коллективах народ собирается, чтобы танцевать для собственного удовольствия. Сам собирается, и в танцах старается в первую очередь себя повеселить, а так же друзей и знакомых. Ну а я в меру возможностей им помогаю — но помогаю все же не деньги зарабатывать, а развивать собственную культуру. Поэтому мы — я имею в виду правительство — выделяем некоторые деньги тем, кто танцует и пляшет хорошо, и выделяем их и концерты организуем, чтобы дети, на танцоров глядя, и сами захотели бы этому искусству научиться. Именно искусству, а не демонстрации своих первичных половых признаков.
— А по поводу литераторов…
— А что с литераторами? Мы их вообще не трогаем. Если кто-то может заработать себе на пропитание пером — пусть зарабатывает.
— Но вы же разрешили издателям не выплачивать им гонорары!
— Вранье. Мы разрешили издателям до выплаты гонораров сначала покрывать свои расходы на подготовку издания. И если продажи какого-то сочинения эти расходы не покрывают, значит, сочинение это людям неинтересно. Поверьте, у нас налоговая служба за этим очень внимательно следит, ни один издатель не может завысить свои расходы, так что литераторы получают ровно сколько, сколько они заслуживают.
— Однако не все литераторы могут пробиться в издательства…
— А государство-то тут причем? Не можешь печататься — иди работать, у нас на заводах и фабриках мест для людей с образованием более чем достаточно. А если считаешь, что государство тебе чем-то обязано — объясни, чем именно и почему.
— Я с вами, скорее всего, не соглашусь, ведь если человек талантлив, то его следует поддержать.
— А кто может определить, талантлив человек или нет? Если его работа востребована народом…
— Но народ просто не понимает…
— В этом вы правы, народ у нас — в силу необразованности — многого не понимает. Но, чтобы народ начал понимать культуру, его нужно обучать и воспитывать, и мы стараемся это сделать. Сейчас я учредила три новых, полностью государственных издательства: издательство учебной литературы, издательство литературы научной и литературы художественной. С учебниками все ясно, в министерстве просвещения список необходимых готов. С научной — посложнее, но мы привлекли довольно много известных ученых, которые нам укажут, что следует печатать. А вот с художественной… я кое-что издавать уже запланировала, но это книги старые, уже получившие мировую славу. А вот с новыми… Вы, Зинаида Николаевна, все же в литературе прекрасно раздираетесь и наверняка можете посоветовать, что издавать… большими тиражами для народа стоит. Не желаете этим заняться?
— Я?
— А кто же еще-то? Я не собираюсь вам льстить, но с уверенностью могу утверждать, что Зинаида Николаевна Юсупова сейчас в России является самым культурным человеком. И если вы свою культуру станете передавать народным массам…
— Спасибо за комплимент.
— Это не комплимент, это суровая правда жизни. Ену как, готовы этим заняться?
— Я подумаю… недолго. Но все равно я с вами очень во многом не согласна.
— И не надо со мной во всем соглашаться, все люди разные и у каждого по любому вопросу есть свое единственно верное мнение. Я только заранее предупреждаю: любое, отличное от моего мнение по части балета правительство будет считать неверным. А если кто-то будет настаивать… я уже сказала: по закону все, абсолютно все балерины, танцовщики и их антрепренеры являются преступниками и мы их просто распихаем по тюрьмам. Но это — единственный императив в нашей культурной программе…
— Хм… а почему вы сказали, что мнение единственно верное?
— Потому что у каждого человека — если он не шизофреник и не страдает раздвоением личности — мнение одно, которое он считает именно верным. До тех пор считает, пока его кто-то не переубедит в его ошибочности — но тогда у него будет уже новое мнение, и для него не менее верное. И вот чтобы друг друга при необходимости переубедить, люди друг с другом и разговаривают… Вы сейчас обратно в Петербург? Я вас попрошу, когда вы относительно моего предложения что-то решите, напишите мне. Издательство уже организуется, и мне нужно понимать, чем оно будет заниматься… и под чьим руководством.
— Обязательно напишу. Или зайду к вам снова и скажу: я пока в Москве на некоторое время задержусь по своим делам…