А две с половиной сотни «словацких» студентов очень тщательно отобрали Еля и Дмитрий Николаевич: молодая женщина оценивала знания и старательность в учебе, а министр госбезопасности Татищев очень тщательно проверял другие параметры кандидатов. И как раз его очень сильно удивило то, что «лучшими людьми» оказались дворянские отпрыски «из глубинки», то есть люди в целом грамотные и учиться способные, но не видящие перспектив у себя дома. Именно в этой самой глубинке не видящие — но Еля, после того как граф свой отбор закончил, очень популярно товарищам объяснила, чем им предстоит заниматься по окончании учебы — причем именно в родных местах. А вот способность «осваивать новые знания» она проверила очень оригинальным способом: кандидатам нужно было всего за три месяца научиться говорить по-словацки. Языки-то родственные, язык этот освоить не особо и трудно — но для этого как раз усердие проявить и необходимо…
Но усердно трудились не только «провинциальнее дворянские недоросли», большую часть которых Еля направила на обучение уже в отечественные учебные заведения. Которых стало гораздо больше: во всех губернских городах были организованы (и выстроены) институты политехнические, для которых были составлены весьма напряженные программы обучения. Четырехлетние программы, и это было обусловлено двумя факторами, важнейшим из которых был недостаток преподавателей. А вторым — довольно узкий уровень специализации будущих инженеров, им предполагалось дать «необходимый минимум знаний» для того, чтобы они могли нормально работать на предприятиях по заранее определенным специальностям. Ну и времени на подготовку специалистов у страны не было, этот фактор тоже учитывался. А направленных на учебу за границу Еля собиралась направить уже в исследовательские институты, чтобы «двигать науку дальше». В будущем двигать. В скором будущем…
Но среди «многонационального русского народа» все же недорослей, готовых к поступлению в высшие учебные заведения, было маловато, и больше всего приходилось трудиться людям, образованием не обремененным. Рабочим, крестьянам — и вот как раз крестьян было решено использовать с наибольшей интенсивностью. Раз уже в полях с савраской большей части мужиков делать стало нечего, то мужики эти «занимались любимым делом» в степях. То есть почти двести тысяч «ненужных мужиков» отправилось в эти самые степи всякое разное сажать, а около пятидесяти тысяч — выкапывали по лесам то, что первым нужно было посадить. То есть выкапывали деревца небольшие, главным образом липы, вязы, клены — и эта растительность очень быстро из лесов перемещалась в степи. А еще только за прошлый год в специально заложенных питомниках успели вырастить почти четыре миллиона небольших кустиков желтой акации — которую предполагалось использовать в качестве «первого уровня защиты лесополос». Не только акацию там сажать собрались, просто ее больше всего вырастить успели, а еще в лесополосах высаживались смородина, войлочная вишня, арония мичуринская (она же — черная рябина). Да и деревья там не только «защитные» сажались, довольно немало высаживалось яблонь и вишен, еще местами кизил и даже абрикосы (хотя относительно последних среди агрономов из Сельхозакадемии и лесников из Лесной академии шли очень горячие споры). Но так как плодовых деревьев вообще в лесополосах сажалось очень мало, ответственная за эту программу Наталия высказала свое «окончательное мнение», сразу всем спорам этим положившее конец:
— Да пусть сажают что хотят, там посмотрим, что окажется полезным, а что нет…
После того, как время, подходящее для высадки кустов и деревьев, вышло, мужиков никто распускать по домам не стал. Ведь чтобы превратить засушливые степи в плодородные поля, одних деревьев мало, полям ведь и вода нужна, причем в больших объёмах. И мужики начали копать канавы, в которых укладывались трубы водопроводов. Канав требовалось много, так что от безделья канавокопатели точно не страдали.
А еще от безделья не страдали и рабочие на заводах, им приходилось трудиться еще больше, чем «при проклятом царизме». То есть никто их особо перерабатывать не заставлял (хотя периодически народ и возбухал против десятичасового рабочего дня), но большинство рабочих радостно и сверхурочно поработать соглашалось. Потому что во-первых за сверхурочную работу платили в полтора раза больше, а во-вторых, работы предлагаемая было «легкой»: те, кто работать умел, просто обучали тех, кто великое искусство управления станком еще не освоил. И результаты такого подхода радовали всех: и руководство, и обучаемых (которые, умений поднабравшись, переходили на более высокооплачиваемую работу), и обучающих, которым отдельные премии выплачивались, если их ученики оказывались в состоянии сдать нормативы на высокие разряды. Да и вообще, принцип «делай как я», еще в армии показал свои достоинства — так что острота проблемы с наличием качественного пролетариата быстро падала.