Ну да, при объявлении в стране военной диктатуры было сказано, что она такая только до окончаний войны будет, а потом на всеобщих выборах… И Андрей использовал все известные методы «привлечения избирателя на свою сторону», в том числе и через медиков. Правда на одном из совещаний попаданцев Наталия сказала, что она обеспечит любой нужный результат этих выборов, но было все же решено агитацией заняться — хотя бы для того, чтобы потом всем в честности выборов сомневающимся говорить, что вот народ сагитировали — а потому и победили. Причем такой вариант еще на станции детально рассматривался…
А Екатерина, поняв, что искать в Москве никого уже долго не придется, дом свой продала (на что еще месяц ушел) и отправилась в столицу. Зимой, сначала с попутным санным обозом, доставлявшим селедку в Царицын, а оттуда — в вагоне четвертого класса очень нескорого поезда. За время поездки деньги у нее закончились, и в столицу она прибыла уже два дня ничего не евши — что, понятно, радости ей не прибавило. Поэтому и к Андрею она добралась в настроении исключительно гнусном…
Но об этом «диктатор всея Руси» узнал позже, а пока он просто ответил на вопрос:
— Нави. А ты кто?
— Крестьянка Екатерина Старостина, Консуэла. Хоть чаю налей, у меня уже два дня крошки во рту не было.
— Сейчас прикажу что-то поесть принести.
— Чаю, сладкого, мне еды пока никакой нельзя. Потом надо будет бульоном каким-то заново желудок запускать… а насчет газет ты мне не ответил.
— Линн посчитал, что вероятность загрузки после конца семнадцатого года практически нулевая, вот мы и расслабились. Извини, я постараюсь все исправить как можно быстрее.
— Да чего уж исправлять-то…
— У нас еще где-то ненайденными болтаются одна матрица Ха-Юн и одна как раз Линна.
— Что значит «одна»?
— «Поехали» было минимум три раза произнесено, так что у нас уже трое Александров и трое Нави… двое, еще один погиб, скоро со всеми познакомишься. А у тебя другой одежды совсем нет? Надо бы распорядиться, чтобы купили.
— Потом, сначала распорядись, чтобы купили курицу на бульон. За чай спасибо, а когда меня с остальными познакомишь?
— Вот сейчас и познакомлю. То есть сейчас поедем и… думаю, тебе будет очень интересно познакомиться с еще двумя Консуэлами, особенно с одной из них…
Неделю Катя, которой оказалось всего девятнадцать лет, восстанавливала здоровье, попутно изучая то, что успели сделать остальные члены команды — а на совещании, состоявшемся после Нового года, она высказала свою точку зрения:
— Я уж не знаю, насколько вы в промышленности хорошо или плохо поработали, а вот в отношении крестьянства вы, мне кажется, делаете крупную ошибку.
— И в чем же мы, по-твоему, ошиблись? — решил прояснить для себя ситуацию Андрей, и ему на самом деле это было очень интересно, так как заметного улучшения ситуации с продовольствием в стране пока не произошло. Да, хуже не стало, но и лучше если и стало, то лишь самую малость. Причем исключительно за счет прекращения экспорта зерна.
— Вы мужика неверно позиционируете. Мы мужика неверно позиционировали, когда там, наверху, всё это обсуждали. Мы-то думали, что русский мужик готов трудиться хотя бы для улучшения своей жизни, а он на самом деле даже этого не хочет. Он трудится только для того, чтобы самому с голоду не сдохнуть, и искренне считает, что все, кто мужиком не является, ему по гроб жизни должен. У нас в стране сколько мужиков? Почти двадцать два миллиона хозяйств, но из них хоть какая-то польза стране обеспечивается менее чем с двух миллионов. А все прочие едва себя прокормить в состоянии, да и то не каждый год. Единственная от них польза — это поставки пушечного мяса во время войны, да и то польза эта весьма сомнительная.
— И почему ты так думаешь?
— Потому что я уже это знаю. Русский мужик в массе своей — туп, жаден и ленив, он по сути своей неумелая и безграмотная скотина, причем безграмотная принципиально. К тому же мужик этот крайне жесток, особенно в семье, поэтому решать проблему с сельским хозяйством в стране нужно, мужика вообще в расчет не беря.
— Как это? В стране сто десять, почти сто двадцать миллионов, то есть больше восьмидесяти процентов…
— Повторяю еще раз: решать проблемы с сельским хозяйством нужно без учета наличия мужиков, они в этом ни малейшей пользы стране не принесут. Другие проблемы — да, все же мужик русский — это главный источник населения России. Но снова нужно иметь в виду, что он не является частью интересующего нас населения, а лишь источник населения нового, которое для нас интерес уже будет представлять, да и то в случае, если мы его правильно воспитаем. И в деревне работать нужно исходя лишь из этого положения, а возлагать какие-то надежды на самого нынешнего мужика — откровенная глупость. Я это лучше знаю, я сама этого мужика в своем лице представляю. Евдоким типового мужика представлять не может, у него все же было довольно обеспеченное хозяйство — а таких, как я, в стране подавляющее большинство.
— А у тебя есть какие-то предложения в этом плане? Что ты нам предлагаешь делать?