— Разница заметна любому, кто головой думать способен. Морган — он все греб под себя, но на самом деле он был всего лишь одним из американских нуворишей, не понимавшим, как именно делаются деньги. И как их правильно тратить: он скупал драгоценности, учреждал всякие пафосные организации имени себя — но управлял-то всем этим не он. Как и Рокфеллер: денег нагреб вагон, а управлял всем этим вовсе не он. Там, в Америке, был другой товарищ, и вот как раз ему наш Николай Александрович больше всего и соответствует. Но только по духу, а теперь мы ему дали и столь нужные ему средства.
— Это кому он соответствует по духу?
— Был там такой, Генри Роджерс. Сам он был человеком не особо богатым, когда помер, у него денег было всего восемьдесят миллионов.
— Практически голодранец!
— Да. Но он лично управлял и всеми капиталами Рокфеллера, и капиталами Моргана, и вообще… под его прямым управлением было около сорока процентов всех капиталов США. И он мог стать богаче любых Морганов и Рокфеллеров — но ему это было неинтересно. Потому что глотка у человека всего одна, много все равно сожрать не получится. Но он строил американскую экономику, и строил ее исключительно успешно: я деталей сейчас особо не помню, конечно, но до войны — я имею в виду до Второй Мировой — ни одна из компаний, к становлению которых приложил руку и свой могучий интеллект Генри Роджерс, не обанкротилась, а к началу этой войны бывшие его предприятия обеспечивали почти шестьдесят процентов валового дохода США. И это произошло просто потому, что Роджерс очень умело подбирал людей для управления всеми компаниями — а убедившись, что компания заработала так, как ему хочется, он на прибыль с нее создавал новые. Не скупал драгоценности и прочий дорогостоящий хлам, а создавал новые предприятия, причем гарантирующие получение новых прибылей. Но не потому, что он планировал с покупателя семь шкур содрать, а потому, что он новыми своими заводами успевал первым закрывать едва проявившиеся потребности собственного населения и своей страны. И Второв ведет себя так же: он строит то, что стране и людям нужно здесь и сейчас, и ему интересно именно все это строить.
— Да понял я, понял! Но, думаешь, его заинтересует проект постройки нового, по сути, завода в этой дыре?
— Я тут вижу минимум три завода… и пять или шесть новых рудников. Да, заинтересует. Потому что эти новые заводы в дальнейшем позволят куда как больше получать и с Дальнего Востока, и из Монголии.
— То есть ты все же рассчитываешь Монголию подоить? Юмсун тебя сожрет…
— Я сама в чем-то Юмсун, и доить никого не собираюсь. Речь идет лишь о взаимовыгодной торговле, причем именно взаимной и очень, очень — в свете наших знаний — выгодной. А я с Николаем Александровичем знанием, конечно, поделюсь…
— Ладно, уговорила. Тогда давай еще раз подумаем, где мы еще миллионов на десять сможем подсократить расходы этим летом? У меня есть следующие предложения…
Инженер Михаил Кораблев распределением был очень недоволен, но ведь казеннокоштному студенту по закону нужно было отработать минимум три года там, куда его комиссия направит, так что выбора у него особо и не было. Так что он, попрощавшись с невестой, сел на поезд и отправился в далекую Сибирь. И даже еще дальше — однако приехав на место, он о своем недовольстве быстро забыл. Во-первых, ему от завода предоставили жилье, превосходящее любые ожидания, а во-вторых, и сама работа оказалась действительно интересной. На старом, чуть ли не петровских времен заводике одновременно строились две большие (по триста двадцать кубических метров) домны, сразу четыре мартеновские печи и одна печь поменьше — на которой предполагалось выплавлять ферромерганец. Рядом — буквально «через дорогу» — поднимался еще один завод (по слухам, там должны были трактора производиться), чуть дальше строился завод уже стекольный. И в связи с этим и сам Петровский Завод быстро застраивался, причем не только жильем (весьма комфортабельным кстати), но и другими зданиями. Школа была построена довольно неплохая, поднялась уже городская больница, строился даже театр!
Сосед по лестничной площадке (а квартира была в трехэтажном доме о двух подъездах) говорил, что он уже этим летом и семью сюда собирается перевезти (у него и жена уже была, и даже двое детей), потому что в городе жизнь уже обустроена не хуже, чем в столице — так что Михаил подумал и о том, что осенью все же стоит ненадолго вернуться и уговорить невесту выйти за него. Конечно, зимы здесь все же далеко не столичные, но то, что об отоплении в доме заботиться даже не придется, этот недостаток существенно нивелировало. А уж заработная плата…