— А я и теперь так думаю. Он предложил напечатать не просто деньги, а специальные расчетные билеты, на которые можно будет купить только продукты. Зерно, овощи, мясо с рыбой… неважно, но суть в том что раз: покупать продукты на эти билеты можно будет только начиная с октября месяца, и действовать они будут до октября следующего года. То есть мы объявим, что до следующего октября, потом срок их действия на полгода продлим — правда, я Второву о грядущем голоде рассказывать не стал, но он это не ради голодающих вообще предложил. То есть ради них, конечно, но имея в виду тех мужиков, кто без урожая в этом году останется. Но главное, что цены продажи продуктов по этим фактически облигациям будут фиксированными, и наличие продуктов для погашения этих облигаций будет гарантировано государством. В любом месте страны гарантировано, даже там, где наших магазинов нет и не намечается. То есть по запросу мы эти продукты в любую деревню просто привезем: грузовиков-то у нас уже под двести тысяч, есть на чем возить.
— Мысль интересная… особенно для Маши и Кати, Консуэла все же и психологом была профессиональным. Не думаю, что мужик на это клюнет, он даже обычные бумажные деньги старается не брать, им главным образом серебро подавай, ну и золото конечно.
— А чтобы клюнул, цены на продажу по этим билетам Николай Александрович предлагает, против нынешних магазинных, процентов на десять-пятнадцать уменьшить. Ну а по истечению срока их действия мы их на обычные деньги обменяем… если их хоть сколько-то останется. Таким манером он по сути дела берет у мужиков… можно сказать, товарный кредит под весьма выгодный процент — и если получится привлечь на стройки пару миллионов человек до зимних холодов…
— А я, пожалуй, это предложение поддержу, — высказала свое мнение Наталия. — Насчет пары миллионов мужиков я не думаю, но тысяч двести-триста и летом привлечь получится, а вот после уборочной… у нас на зиму какие-то крупные стройки не намечаются?
— Теоретически зимой строить можно, а вот практически… разве что где-то отделочные работы на зиму отложить. Мужики там, конечно, только на подсобных работах помочь смогут, но хоть что-то. Но вот на пару миллионов мужиков зимой у нас работы точно не будет.
— Вот удивительно: строек у нас намечено больше, чем строители выстроить в состоянии, — хмыкнула Еля, — а мужикам работать негде будет. Это как?
— Это так: зимой людям какое-то жилье возле строки предоставить нужно, а у нас жилья нет, мы его как раз строить и собираемся.
— О чем спор? — поинтересовалась зашедшая по каким-то своим делам Лена. — А, понятно, — продолжила, выслушав краткие тезисы по обсуждаемой проблеме. — Я могу предложить немного другой подход: денежки, которые Второв предлагает выпустить, в оборот ввести как раз после уборочной, а летом пусть солдаты, которые осенью демобилизоваться будут, выстроят бараки какие-нибудь. Или… есть тут один забавный, извините за выражение, архитектор, Кретов его фамилия. Он вообще-то военный квартирмейстер, и разработал проект дощатой казармы, которая строится за пару недель и через год-другой развалится. С земляной засыпкой стен: не хоромы, конечно, но для мужиков на заработках сойдет. А зимой — когда мужик поймет, что сытая жизнь ему уже не светит — как раз в них поденщиков на стройках и расселим. Тут главное, насколько я понимаю, до конца где-то ноября фундаменты заложить желательно.
— Ладно, а кто за всю эту программу отвечать будет? Второв? — решил закончить дискуссию Андрей.
— Ну почему Второв? Ты, Андрюша, за все и ответишь. Ты же у нас в стране главный?