Избытка денег в России не было, но все же какая-то копеечка из-за границы поступала. И копеечка довольно немалая — однако в силу ряда причин большая часть этой валютной выручки никуда не тратилась. Так, французам и американцам лекарства продавались исключительно за золото — и все поступающее в страну золото немедленно складировалось. Потому что составленные еще «наверху» планы предусматривали создание «золотого запаса» в размере не менее пяти тысяч тонн. Под эту программу и внутри страны по возможности золото у населения изымалось — не все, конечно, а золотые червонцы в основном. Для чего некоторые товары (импортные, например шелк китайский) населению продавали исключительно за золото. И не только шелк, почти все «предметы роскоши» можно было купить исключительно за червонцы. В золоте это составляло, конечно, немного — если выудить у населения все золотые монеты, то вышло бы собрать порядка двухсот тонн золота. Но и это все же кучка не особо маленькая, так что «госмонополия» тут выполнению программы по «консолидации золотого запаса» прилично помогала. Еще росту этого запаса существенно помогала собственная золотодобыча, так что казна «из внутренних источников» пополнялась каждый год тонн на шестьдесят чистого золота. Но для «выполнения планов» этого было явно маловато — вот все импортное золотишко и «пряталась в чулок». В очень большой чулок, только в девятнадцатом году из-за границы было получено свыше двухсот тонн «желтого металла». А на двадцатый планы были и того больше — хотя бы потому, что к списку серьезных поставщиков золота добавилась и Испания. Правда, сама по себе Испания избытками золота богата не была, но через нее (и в меньшей степени через Грецию) в Россию поступало золото уже английское.
Сами британцы торговать с Россией, да еще и платить ей за что-то золотом, даже не собирались — но люди и в Англии болеют, а еще сильнее люди болеют в британских колониях. То есть не туземцы — на туземцев англичанам всегда было плевать, а вот то, что в колониях болеют и белые люди, считалось отвратительным явлением. Поэтому англичане с удовольствием приобретали в Испании «ценнейшее лекарство от малярии» — и сами британцы, и даже испанцы думали, что это «совершенно испанский товар». А в Греции они же покупали «контрабандный» синтомицин и не менее «контрабандный» тетрациклин (его синтез тоже был уже налажен, хотя и в довольно скромных объемах). Понятное дело, что контрабанда эта вся шла под покровительством болгарской пограничной стражи (и лично Премьер-министра Тодорова), давая и дружественной стране неплохой заработок, а уж откуда в Болгарии появлялись эти лекарства, на туманном острове предпочитали не спрашивать. Потому что опасались, что источник может иссякнуть…
Но пока источник не иссякал, наоборот он подпитывался и прямыми британскими вливаниями: почему-то британцы все еще считали, что «купить можно всё» и тратили весьма солидные средства на подкуп русских чиновников в попытках выяснить происхождение медикаментов. По подсчетам генерал-лейтенанта Татищева — командира Отдельного корпуса жандармов, англичанами на эти цели уже было потрачено больше полумиллиона фунтов (правда, в бумажном виде). Только внутри России было потрачено — и Дмитрий Николаевич почти все эти фунты смог забрать для нужд жандармерии. А уж сколько фунтов было потрачено британцами на финансирование «русских эмигрантов», этого вообще никто сказать не мог. Но очевидно, что денежки эти «эмигранты» получали в достатке, и Лена именно для решения этих вопросов к Андрею и зашла.
Зашла, выдала «полезный совет», а когда «библиотекарши» ушли, задала свой вопрос:
— Андрей, Дмитрий Николаевич дал мне списочек некоторых товарищей, остро желающих занять твое место в России. И у меня возникла мысль с этими господами побеседовать.
— Знаю я, как ты беседовать любишь.
— Я именно это и имею в виду. И хочу скататься в далекую заграницу, осмотреть разные достопримечательности Европы…
— Тебя там быстро за жабры возьмут.
— Не возьмут. Ну кто может что-то плохое подумать про бедную… не очень, конечно, бедную греческую девочку?
— Из тебя гречанка как из меня…
— Между прочим, мой родной язык как раз греческий. То есть родной язык Александра.
— А он от современного греческого отличается, наверное, сильнее чем немецкий от французского.
— Не так уж сильно он и отличается, к тому же я язык серьезно так подучила. Конечно, юная афинская гречка из меня не получится, но вот беженка из Смирны — вполне. Я к чему: мне нужно будет как-то передать — желательно уже в Италии или даже во Франции — местных денег, рубликов так на сотню тысяч.
— Аппетиты у тебя… деньги будут. А счет в швейцарском банке тебя устроит?
— Вполне. Но все должно быть абсолютно легально.
— Сделаем, по нынешним временам это вообще не проблема. А паспорт тебе какой делать?
— У меня уже есть, как раз греческий. Запиши: Елена Форадис. Записал? Я вернусь, надеюсь, к концу августа, в крайнем случае в сентябре. А если что… ты узнаешь. Все, счастливо оставаться!