— Я и не собираюсь его обманывать… пока работа эта на будет сделана.
— Ну, тогда пошли работать. Я сейчас вас познакомлю с некоторыми вашими будущими сотрудниками… примерно с четырьмя тысячами сотрудников, а уж остальное — с этим теперь вам разбираться придется. И разбираться очень быстро…
К началу двадцать первого года в России было почти восемнадцать тысяч «Товариществ по обработке земли». Вообще-то такие товарищества стали появляться еще в начале десятых годов, а к семнадцатом их насчитывалось уже почти шестнадцать тысяч — но с окончанием войны, когда много солдат вернулось с фронта, количество товариществ стало довольно быстро сокращаться и в девятнадцатом их стало уже меньше двенадцати тысяч. Зато когда весной двадцатого таким товариществам казенные МТС за долю малую в урожае стали выделять трактора… то есть когда казенные трактора с казенными трактористами стали пахать поля таких товариществ, их число снова стало расти. А так как быстро росло и количество тракторов, то техники получалось выделять мужикам заметно больше, качество вспашки выросло, к тому же тракторами теперь и личные огороды распахивались — и народ сообразил, что это в общем-то выгодно. Причем выгодно не только из-за того, что можно было сугубо личных лошадок не тиранить в поле, но и потому, что урожаи на вспаханных тракторами полях оказались заметно побольше. И именно ТОЗы дали казне примерно полтора миллиона тонн зерна, аккуратно сложенного в зернохранилица.
Наталии эти ТОЗы нравились еще и потому, что почти все они организовывались в Нечерноземье, то есть в областях, где засухи в двадцать первом вообще не ожидалось — а потому они могли и всей стране существенно помочь в «голодную годину». Ну а за прошедший год тракторов стало еще больше — и почти все они были как раз в Нечерноземье и отправлены, все же смысла пахать там, где урожая гарантированно не ожидается, никто не видел. В отдельных, и очень «специальных» государственных хозяйствах все же сколько-то земли в Поволжье и Оренбуржье распахали, однако всерьез никто на урожаи с них и не рассчитывал, там ученые из сельхозакадемии просто «опыты ставили».
Еще ТОЗы очень понравились новому начальнику отдела агитации, созданному при МВД (а по факту — вообще находящемуся в ведомстве графа Татищева), но ему сильно не нравилось то, что во всех этих ТОЗах числилось в сумме около двухсот пятдесяти тысяч крестьянских хозяйств — и это на четыре миллиона семьсот тысяч, насчитывающихся в стране. Маленькие были ТОЗы, обычно семей по десять в них объединялись, часто меньше и лишь довольно редко больше — и первой идеей товарища Сталина было резкое увеличение численности этих объединений. И их количества, и численного состава каждого ТОЗа — но когда он только заикнулся об этом, Наталия довольно резко возразила, и ему пришлось заняться тем, что ему поручила делать Еля.
А возражение Натальи было довольно простым и понятным:
— Я категорически против увеличения числа ТОЗов в ущерб качеству, а то, что вы предлагаете сделать, приведет к тому, что ТОЗы просто перестанут производить товарное зерно.
— Ну почему? Ведь если сейчас товарищество, в котором участвует десять семей, дало стране шестьдесят тонн зерна, то товарищество с сотней семей даст уже шестьсот!
— Величайшее заблуждение, вы, большевики, почему-то думаете, что все знаете и понимаете — но на самом деле даже не стараетесь понять, в чем вы ошибаетесь. Собственно, поэтому вас в школу и направили, поскольку вы — в числе очень немногих большевиков и прочих социалистов — все же способны думать и ошибки свои признавать и исправлять. Вы не обратили внимания на такую простую деталь: все, абсолютно все нынешние ТОЗы организовались в больших селах, но мало где в ТОЗ приняли больше десятка семей. А если копнуть поглубже, то окажется, что в такие товарищества объединились крестьяне, именуемые середняками, то есть те, кто сам с утра и до ночи в полях и на огородах трудится, причем всем семейством. И в товарищества они принципиально не принимают бедняков, причем не потому что бедняки бедные, а потому что они работать, как эти середняки, не желают. Ну а кормить дармоедов за свой счет никто, конечно, не хочет, так что если вы какими-то силовыми методами заставите в ТОЗы принять голодранцев, то этих голодранцев придется кормить, и кормить той частью урожая, которую продать в казну уже не получится.
— Вы, мне кажется, ошибаетесь: бедняки бедные не потому, что работать не хотят, а потому, что у них нет возможности работать. Нет скота, нет семян… ничего нет.
— Упертость — тоже одна из отличительных черт социалистов, и вы мне ничего нового не продемонстрировали. Для вас если факты противоречат вашим идеям, что такие факты вы просто игнорируете — а зря. Итак, рассмотрим сферического мужика в вакууме…
— Какого?