Мои онемевшие руки кажутся ледяными на фоне горячих слез, пока я жду, затаив дыхание, слыша, как Тёрнер переворачивает тело Адама. Желудок сжимается, когда я краем глаза замечаю его лицо, уже посиневшее, с застывшими от смерти глазами. Желчь подступает к горлу, и рвотный спазм заставляет меня согнуться, извергая всё в снег.
— Похоже, ты впервые видишь труп, — равнодушно говорит он, перекатывая тело Адама обратно на живот. — Придется взять трактор, чтобы разобраться с этим и джипом. Блядь, какой бардак, — его голос звучит так небрежно, что это кажется нереальным.
Сердце стучит в ушах, пока я жду, зажмурив глаза и спрятав лицо в ладонях. Наконец, я чувствую, как ствол винтовки упирается мне в спину.
— Вставай.
— Давай, сделай это, — кричу я, наконец решаясь посмотреть на Тёрнера. Наши глаза встречаются, и в его темных радужках нет абсолютно ничего. Внезапно я ненавижу каждую унцию жалости, которую когда-либо испытывала к этому человеку.
— Вставай, — говорит он снова, с силой упирает дуло винтовки мне в спину.
— Нет, — выплевываю я, мой страх переходит в гнев. — Блядь, да давай уже, выстрели, Тёрнер.
Его снуд поднят выше носа, но он рывком опускает его вниз и встает на колени, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Роняет винтовку в снег, и я пытаюсь уклониться, когда его пальцы в перчатках обхватывают мою челюсть. Мои зубы стучат, когда он притягивает мое лицо к своему, наши носы соприкасаются, глазами впиваемся друг в друга — и, наконец, я вижу проблеск чего-то столь болезненного, что мне просто необходимо отвести от него свой взгляд.
— Я не хочу тебя убивать. Если бы я хотел, я бы уже это сделал, — его голос такой тихий, что я едва могу разобрать слова.
Гнев кипит в моей груди, и я больше не могу сдерживаться.
— Правда? Но издалека, да? Потому что у тебя не хватит смелости посмотреть мне в глаза, когда ты всадишь мне пулю в лоб.
Его брови приподнимаются, время как будто замирает, пока мы оба застываем в таком положении. С трудом сглатываю, его хватка на моей челюсти усиливается, и он наклоняет мою голову назад, его взгляд падает на мои губы. На мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня.
Но вместо этого он убирает руку и встает. Тёрнер поднимает винтовку, перекидывает ее через плечо и уходит в ночь, оставляя меня в одиночестве. Провожу онемевшими пальцами по челюсти, чувствуя жжение от его прикосновения. Смотрю вниз на тело моего бывшего парня — того, кто пришел меня спасти.
Замираю, глаза затуманиваются от слез.
И тут до меня доходит.
Ползу по снегу к его телу и замираю, видя, как кровь растопила снег вокруг него. Глубоко вдыхаю и шарю по карманам в поисках.
— Ты не найдешь его телефон, — слышу я голос Тёрнера где-то в лесу. — Или пистолет.
Эта мысль мелькает в голове, пока я смотрю на увеличивающееся расстояние между мной и Тёрнером. Внутренне я понимаю, что это бесполезно, но отчаяние и гнев, которые я чувствую по отношению к Тёрнеру, заставляют желать мести — или чего-то подобного. Я даже не знаю, как осмыслить то, что только что произошло.
Стискиваю зубы и иду в сторону Тёрнера, сжав кулаки, Ганнер следует за мной. Когда я выхожу из леса, вижу, как джип Адама въезжает в распахнутые ворота. Он оснащен цепями для снега, и, похоже, Тёрнер хорошо знает, как ездить по снегу. Он останавливается за воротами, возвращается, закрывает и запирает их.
Он даже не смотрит в мою сторону, когда снова садится в машину моего мертвого бывшего парня и проносится мимо меня, используя ускорение и резкие повороты, чтобы пробиться сквозь сугробы. Стою по колено в снегу, наблюдая за джипом, пока он не исчезает где-то в темноте.
— Что мне делать? — спрашиваю я у Ганнера, смахивая свежие слезы. — Я в глубокой заднице.
Ганнер склоняет голову, а затем скачет в сторону Тёрнера. Пес понятия не имеет, каким чудовищем является его хозяин — а если и знает, то ему всё равно. Плечи опускаются, когда я направляюсь за ним, оставляя тело Адама на холоде. Мысленно прокручиваю события до того, как Адам был убит, и смешанные эмоции, которые следуют за этим, почти так же ужасны, как и сама смерть.
Адам никогда не был самым лучшим парнем, но и не худшим. Да, он бывал грубоват, но, черт возьми, он не заслуживал выстрела в голову. Он исполнил свой мужской долг, приехав меня спасти — и Тёрнер застрелил его. Желудок снова сжимается, когда я подхожу к холму и вижу открытую дверь сарая. Тёрнер заводит джип и заезжает внутрь.
И вот, как только дверь закрывается, джип исчезает, как будто его никогда и не было.