Урри не мог оставаться в стороне, он просто обязан был находиться на острие событий. И ведь нормально все сделали. С фурой, правда, начудили, надобность в ней отпала, а Лысак все равно подогнал ее к дому. Мало того, Урри не знал, в какой именно квартире находился Шагай, но все равно зашел в подъезд, из которого им навстречу вывалился бандит. Его завалили, двинулись дальше, увидели приоткрытую дверь, удачно зашли. Уложили Шагая, еще одного, который собирался залезть на Агату. Надо было мочить эту сучку, и ее, и Джуди, но вдруг взыграло благородство, а еще Урри подумал, что Агата может стать разменной монетой в игре против Королька. Девчонок увезли в «девятке», Лысак уехал на своей фуре. На этом все и закончилось. Чтобы затем повториться в описании событий, изложение которых требовало чистосердечное признание.
– Это все? – прочитав текст, спросил Круча.
– Все! – закрывая глаза, вздохнул Урри.
– А Невьянцев?
О Невьянцеве рассказала Агата, Урри смекнул, что этот утырок развел ее на бабки. Денег в сумке не оказалось, за ними поехали в Капотню, выследили Макса, довели его до гаражей, а там потеряли. Зато нашли Королька, который также искал этого кидалу. Королек уехал, Невьянцев появился, Урри взял его за горло, забрал деньги, а на прощание застрелил, чтобы подставить Королька, там ведь карта удачно легла.
– А что Невьянцев?
– Давай рассказывай!
Увы, но Круча круто взялся за дело, взял в оборот адвоката, через него вышел на хату, где находилась Агата. Ее вернул Корольку, пацанов расколол, даже Лысак, и тот сдал босса под протокол. Урри ничего не оставалось, как чистосердечно во всем признаться.
– Да не хочу рассказывать, я лучше напишу, – Урри уныло глянул на Кручу.
– Пиши, писатель!.. Но сначала скажи, зачем ты мне в «Сарае» сдался? Откуда такая уверенность, что у нас против тебя ничего нет?
– Сафрон сказал. Все чисто, сказал, молодец… Да я и сам знал… – скривился Урри.
Надо было замочить Кручу в «Сарафане», собрали бы трупы, закопали. И страху бы на все Битово навели. Но Урри не рискнул. И Агату не замочил, а надо было… Стареет он, теряет хватку. Жаль, что дальше стареть он будет в тюрьме. Возможно, пожизненно, смертную казнь вроде как отменили.
– И Шагая замочить он сказал?
– Там же все написано!.. – Урри указал на собственноручно исписанные листы бумаги.
Не стал он возводить напраслину на Сафрона, как все было, так и описал.
– Если ты хочешь знать, заказывал ли мне Сафрон Шагая, скажу, что нет. Сказал, что я могу занять место Шагая с его бандой.
– Как?
– А это на мое усмотрение, или уговорить его подвинуться, или пристрелить.
– Ты выбрал второе.
– Это мой выбор, Сафрон не при делах.
Действительно, зачем оговаривать Сафрона, когда впереди долгий тюремный срок? Возможности у Сафрона немаленькие, запросто может устроить проблемы.
– Думаешь, Сафрон это оценит?
– И Королек оценит. Я ведь не тронул его Агату. Хотя мог.
И еще Урри вырвал Агату из-под насильника, а значит, Королек не станет добивать его в тюрьме. Жаль, что закон этого не оценит, и Круча тоже. А значит, сидеть ему и сидеть. Но это же лучше, чем лежать. В земле. В тюрьме тоже живут, и на тюремную жизнь нужно настраиваться.
Шнурки на крытом запрещены, а веревки нет, нонсенс? Нет, необходимость. Камера маленькая, пассажиров много, шконок на всех не хватает, на полу спать ну его в пень, приходится плести сетки типа гамак. Все свободное пространство между шконками второго яруса запаутинено такими сетями, кругом сбитые матрасы с вырванными из них клоками ваты, постельное белье цвета половой тряпки, и то ли подушки, то ли плюшевые жабы вместо них. А еще белье под потолком развешено, легче самому повеситься, чем снять с веревки. Свободных мест нет, на первом ярусе по два человека на шконку, душно, сыро, казалось бы, какая может быть простуда? Но каждый второй кашляет, сморкается, вонь от немытых тел, от параши.
– Сука! – не сдержавшись, сквозь зубы процедил Сафрон.
Это ведь Круча ему такую пакость устроил. Сам прокурор не нашел состава преступления в действиях Сафрона, не заказывал он Шагая, не организовывал убийство, Круча даже согласился с этим. И тем не менее закрыл Сафрона на тридцать суток, воспользовался правом, которое давал ему президентский указ о борьбе с проявлениями бандитизма. РУОП, собака, подключил, Сафрона даже в КПЗ держать не стали, сразу в СИЗО спровадили, два дня промучился на сборке, думал в нормальную хату попасть, прогон под это дело прошел, а хрена с два! Круча нарочно этот свинарник подсунул, чтобы Сафрону жизнь медом не казалась.
– Ты что-то сказал? – спросил длинноволосый паренек в черной холщовой рубашке на размер-два больше, чем нужно.
Он стоял спиной к Сафрону, неторопливо справляя нужду в загаженный унитаз. И, спрашивая, повернулся к нему.
