– Избави боже! – воскликнула моя спутница. Она буквально вросла в землю, уговаривать ее было бесполезно, и мне оставалось только продолжить путь в одиночестве. Однако почти у самого пруда миссис Гроуз догнала меня. Видно, со мной – что бы мне ни угрожало – ей было все же не так страшно. Когда наконец мы вышли на берег, откуда хорошо просматривался почти весь пруд, и не обнаружили нигде Флоры, у миссис Гроуз вырвался стон облегчения. Девочки не было видно не только на ближнем берегу, где я, наблюдая за ней в тот памятный день, сделала ужаснувшие меня открытия, но и на противоположной стороне, которая вся поросла густым кустарником, за исключением узкой полоски ярдов в двадцать. Пруд, вытянутый в длину, был довольно узким, и если смотреть только прямо перед собой, то его можно было принять за речку. На ровной водной глади ничто не приковывало взгляда, но, прочитав в испуганных глазах моей спутницы немой вопрос, я поспешила успокоить ее, покачав головой:
– Нет-нет. Постойте! Она же взяла лодку.
Миссис Гроуз взглянула на опустевший причал, а затем обвела взглядом противоположный берег.
– В самом деле, куда же она подевалась?
– Раз лодки нигде не видно, значит, я права. Флора в лодке переправилась на другой берег, а там спрятала ее.
– Но как же ей это удалось одной – такой крохе?
– В том-то и дело, что не одной, и в такие моменты она не дитя, а старая-престарая женщина. – Я внимательным взглядом обшаривала берег, в то время как миссис Гроуз, озадаченная моими словами, понуро молчала. И тут мне пришло в голову, что лодку вполне можно было бы спрятать в небольшой заводи, закрытой с одной стороны береговым выступом, а с другой – зарослями деревьев, спускавшихся к самой воде.
– Но если лодка там, то, ради бога, скажите мне, где же малышка? – взволнованно спросила миссис Гроуз.
– Вот это мы и должны выяснить.
И я двинулась вперед.
– Но неужели же нам придется обойти кругом все озеро?
– Разумеется, хоть это и не ближний путь, но он займет не более десяти минут. Конечно, для ребенка это далековато, и, естественно, Флоре не захотелось идти пешком, потому она и отправилась напрямик.
– Силы небесные! – воскликнула миссис Гроуз. Прикованная ко мне железной цепью моей логики, изнемогая под ее тяжестью, она с трудом тащилась за мной. Пройдя полдороги – окольным, утомительным путем – по заросшей тропинке среди кустарников, я остановилась, чтобы дать миссис Гроуз перевести дух, и протянула ей руку, на которую она тяжело оперлась. Стараясь приободрить бедную женщину, я уверяла ее, что без ее помощи мне просто не обойтись. Отдохнув, мы двинулись дальше и через несколько минут дошли до заводи, где, как я и предполагала, обнаружили лодку, старательно упрятанную, чтобы с противоположного берега ее нельзя было заметить. Лодку привязали к столбику изгороди, которая как раз в этом месте спускалась к самой воде и за которую удобно было уцепиться, вылезая на берег. Взглянув на тяжелые короткие весла, аккуратно уложенные в лодку, я ахнула про себя, поняв, что малышка совершила почти чудо. Но за последнее время я уже привыкла к чудесам, и мне приходилось видеть гораздо более впечатляющие вещи. Пройдя через калитку в изгороди, мы вскоре оказались на поляне. И тут обе воскликнули в один голос:
– Вот она!
Неподалеку стояла Флора и улыбалась нам, словно актриса после окончания спектакля. Потом она наклонилась и непринужденно сорвала большой пожухлый лист папоротника – будто только ради этого и явилась сюда. Я не сомневалась, что девочка только что вышла из кустов на поляну. Не двигаясь с места, она поджидала нас, а мы приближались к ней с какой-то странной торжественностью. Флора продолжала улыбаться, пока мы не остановились прямо перед ней. Все происходило в полном молчании, с каждым мгновением все более зловещем. И тут не выдержала миссис Гроуз: упав на колени, она прижала девочку к груди да так и замерла, обняв нежное податливое тельце. Я была всего лишь зрителем этой немой сцены, но, заметив, что Флора из-за плеча миссис Гроуз украдкой наблюдает за мной, насторожилась. Ее личико было теперь серьезным – веселость как рукой сняло, и я мучительно позавидовала миссис Гроуз, ее простоте и непосредственности. Мы не произнесли ни слова, только Флора бросила на землю этот дурацкий папоротник. Но по сути дела, все было сказано, и любые оправдания отныне теряли смысл. Наконец, поднявшись, миссис Гроуз взяла девочку за руку, и так вдвоем, держась за руки, они стояли передо мной. Продолжая наше странное немое общение, миссис Гроуз бросила на меня взгляд, в котором отчетливо читалось: «Пусть меня повесят, если я скажу хоть слово!»
Первой нарушила молчание Флора. Оглядев меня, она простодушно удивилась нашим непокрытым головам:
– А почему вы не одеты?
– Почему ты не одета, душенька? – откликнулась я. Как ни странно, такой ответ вполне устроил девочку, и к ней вновь вернулась веселость.
– А где Майлс? – продолжала она как ни в чем не бывало.
