— А, понятно.
— Вот-вот.
— Что-нибудь ещё?
— Ты ещё не передумал когда-нибудь жениться?
— Пока нет. Хочешь меня переубедить?
— Зачем? Делай, что хочешь, о, бедный Райан, только потом не говори мне, как же я был прав.
— Вот ещё, — фыркнул Митчелл.
— Приглашения — ничто, одна песчинка в песочных часах по сравнению с тем временем, которое тратится на подготовку невесты. Платье, причёска, макияж… Деньги, потраченные на всё это, лучше было бы потратить на благотворительность, если так уж некуда девать. А всё для чего?
— Ну, для чего? — подхватил Райан.
— Это просто отвлекающий маневр. Фасад. Вот увидишь её такой, и подумаешь — а что, и правда, можно жениться. Если бы она пришла на свадьбу ненакрашенная, непричёсанная и в каких-нибудь лохмотьях, большинство женихов тут же бы убежали, благодаря судьбу за то, что она раскрыла им глаза.
— Ты кое-что забыл.
— А, ты, наверное, про любовь? Про настоящую, слепую любовь. Так я тебе уже говорил — тебе не шестнадцать.
— Теперь понятно, почему ты не женат, Уолтер.
— А то тебе до этого было непонятно. Хотя, при всем уважении к твоим умственным способностям, тебе на самом деле непонятно и сейчас.
— О, да, тебя трудно понять, Уолтер.
— Разве нет?
Райан снял солнцезащитные очки и начал протирать их салфеткой.
— Ладно, признаю — ты самая тёмная лошадка, какую я когда-либо видел.
— Сочту за комплимент.
— Последний вопрос: по-твоему, брак всегда — сплошное лицемерие?
— Мы говорили о свадьбе, нет? Брак — это брак. По сути, это взаимное уважение, симпатия. Не более. Люди расписываются, чтобы быть официальной семьёй. Если им так важна официальность — пожалуйста. Но устраивать из этого целое событие, торжество… Это бредятина. Ложь на лжи. Люди просто пытаются прикрыть свои чувства, точнее, полное их отсутствие, ложью, завёрнутой в красивую свадебную обёртку.
— Наверное, я всё-таки это скажу.
— Кстати, браки, закреплённые лишь скромными подписями, крепче, чем отмеченные пышными лицемерствами — и не спрашивай, откуда эта статистика. Я знаю, что ты скажешь — но это не так. Я просто размышляю трезво и рационально.
Райан снова водрузил очки на нос, посмотрел на Корнетто и усмехнулся:
— Нет, Уолтер. Ты — чёртов циник.
Оживление в коридоре разбудило Сару. Она взглянула на часы и ужаснулась. Проспала несколько часов, хотя не собиралась. Очевидно, Маккартни и Прайс уже здесь. Сара вскочила с кресла и отправилась умыться. Спина болела, ну и правильно — нечего в креслах засыпать. Более-менее (скорее, менее) приведя себя в порядок после двух бессонных ночей, Сара поползла к кофейному автомату, где как раз ошивалась Маккартни. Поздоровавшись, Сара хмуро оглядела девушку.
— Что-то не так? — встревоженно спросила та.
— Не знаю. Погоди, мне надо выпить… Кофе.
Настроение совсем не рабочее. Какое-то отвратительное. Ужасно отвратительное. Голова раскалывается. И кажется, что она должна быть где угодно, но только не здесь. Прекрасно. Надо что-то делать.
— О, Сара, привет. Уолтер сказал, ты снова работала всю ночь? — усталый Прайс как раз вышел от Уолтера.
— Привет, Рэн. Ну, почти. — Эванс внутренне поморщилась, зная, что за этим последует ещё вопрос.
— И как, что-нибудь обнаружилось?
Эванс поперхнулась кофе. Слишком горячий. Обычно она ждёт пару минут, прежде чем пить, но сейчас больше минуты протянуть не смогла — ей было необходимо влить в себя эту спасительную жидкость.
— Слишком горячий, — усмехнулась она, показывая на свой стакан. — Ты тоже сразу не пей, жди пару минут, — обратилась она к Рэйчел. — Это только Уолтер у нас хлещет горячими стаканами и без сахара.
— Кажется, я слышал своё имя.
Корнетто подошёл к ним, и они начали что-то обсуждать. Сара знала, что Рэндалл прекрасно понял, почему она так и не ответила на его вопрос. Знала, но ничего не могла с собой поделать. Она не может снова вовсеуслышание признать своё поражение и рассыпаться заверениями, что выход скоро будет найден.
Краем глаза она увидела, что пара сотрудников сопровождает какую-то девушку.
— А что там с Ричардом Хоффманом, есть что-то новое? — услышала Сара вдруг звонкий и молодой голос Рэйчел Маккартни.
Боже, убереги её от убийства. Только не срываться. Пожалуйста.
— Знаешь ли, Маккартни…
История так и не узнала, что Сара собиралась сказать Рэйчел, ибо в этот самый момент сотрудники с девушкой почему-то оказались в их отделе.
— Эванс?
— Ну что там ещё? — воскликнула Сара.
— К вам… посетитель.
Минута обмена формальными фразами, провожания в нужном направлении на пару со смесью удивления, интереса и любопытства — и вот Прайс, Корнетто и Маккартни остались без Сары, которая была несказанно счастлива продолжить это чудесное утро внезапной беседой. Девушка уже находилась в том самом кабинете, где за последние дни побывали Вирджиния Хоффман и Мартин Оуэллс. Вид у неё был то ли неприветливый, то ли равнодушный — почему-то сказать было сложно. Сара положила на стол нужные бумаги и ручку, села на стул.
— Лейтенант Сара Эванс, — впервые представилась она в новом звании.
— Одри Паркер, — чересчур отчётливо проговорила девушка.
— Вы…
— Я убила Ричарда Хоффмана, — перебила Одри Сару.
