Решение перевести часть дивизий, действующих на Ленинградском и Карельском фронтах, на «облегченный» штат Сталин вчера одобрил. Ведь в основе штат той же горнострелковой дивизии, лишенной гаубичного и одного из четырех горнострелковых полков. Да еще сократили все, что можно по мелочи, убрали те подразделения, без которых легко обойтись. И все потому, что для действий в лесисто-болотистой местности такие дивизии были предпочтительней бригад, да и укомплектовать их можно также быстро — одно дело три полнокровных батальона в нормальном стрелковом полку, или пять рот в горнострелковом полку — почти вдвое меньше, в основе скорее штат усиленного батальона. Артиллерии соответственно остался всего один горно-артиллерийский полк, в два дивизиона — там одни 76 мм полковые пушки и 120 мм минометы, все заточено исключительно на местное производство. Единственное, что отличало — само название. Упоминание «горная» решено убрать, повсеместно заменить на «легкая», только и всего. Подобное ведь проделали и с кавалерийскими дивизиями, ставших «рейдовыми» по тем же «облегченным» штатам, что даже большего лишились, трех полков из шести, уменьшившись по численности вдвое.
Идет страшная война, резервы требуются на всех фронтах, а тут все же дивизии, пусть даже «куцые», но покрепче будут, чем бригады…
— Григорий совсем иным стал, Андрей. Глаза как у быка кровью налились, но рассудительности неожиданно прибавилось, что необычно. Даже не знаю, что думать, ведь обычно после апоплексического удара речь косноязычная становится, да разум напрочь порой отшибает, тело парализует. А тут совсем наоборот — и откуда дарования берутся. Кровь из носа и ушей течет, за грудь хватается, но торопится, ни на минуту не приляжет, хотя на ногах еле стоит, да при ходьбе припадать стал, будто хромой. При обороне Царицына куда менее энергичным тогда был, хотя совсем молодым. А тут прямо неугомонный, и откуда таланты появились, сам удивлен.
Ворошилов оставил в сторону чашку с недопитым чаем, устало вздохнул — все же возраст маршал чувствовал, исполнилось шестьдесят лет в феврале, седьмой десяток пошел, раньше совсем бы стариком считался, это баре долго жили, тяжким трудом не измученные.
— Многое до сих пор не изучено врачами — это лишить человека жизни просто, а вот одолеть болезни трудно. И порой не во вред они будут, а во благо — слышал про такие вещи. Наука еще мало знает природу болезней, а тем более их излечение. Так что я хоть и удивлен, но считаю изменения эти благом — ты ведь сам видишь, как все изменилось за эти несколько дней. Мы с тобой не знали, что и делать, а Григорий настолько уверен в будущей победе, что никаких сомнений в том не осталось. И заметь — все его предложения обоснованы, и выверены, и нам только на пользу пошли.
Совершенно спокойным голосом отозвался сидевший напротив маршала Жданов, флегматично помешивавший чай ложечкой, и при этом не бросил в кипяток кусок колотого сахара. Секретарь ЦК выглядел хуже Ворошилова, одутловатое лицо серое от усталости, глаза воспаленные, если плеснется кровь, то будет как маршал Кулик, только лицом выйдет еще страшнее. И хотя Андрей Александрович был на пятнадцать лет моложе бывшего наркома обороны, тот к его словам постоянно прислушивался — у Жданова за все эти годы сложилась репутация стойкого и непримиримого борца с «троцкизмом» и прочими «уклонистами» в партии, не просто поддерживавшего Сталина, но и принесшего немало пользы и новых идей. И в партию вступил в пятнадцатом году, еще до революции, когда та находилась в подполье, а ее депутаты в Государственной Думе были арестованы. А такое решение многого стоило — он по идейным соображениям примкнул к тем, кто считался врагами царского режима, находящимися на нелегальном положении, и с партийной кличкой «Юрий». Да и репутацию свою заработал неустанным трудом, и делом, и полемизируя с врагами идеологически, что было немаловажно — большевики не меньшевики, они с рабочим классов постоянно, времени для учебы маловато было — Ворошилов это прекрасно понимал, сам один из таких представителей простого народа, трудившийся с детства.
