И все же теперь ей казалось, что у нее появился второй шанс и на этот раз ей выпала возможность построить фундамент, основанный на честных отношениях. Она хотела, чтобы Джо принял ее такой, какая она есть. Блоссом бесконечно пыталась подавить эту часть себя, но это было похоже на то, как птица бьется крыльями о клетку, желая вырваться наружу, желая быть свободной.
И сейчас она чувствовала, как сама, очень осторожно, открывает дверцу клетки.
Хотя в ее жизни было немало свидетельств того, как все может пойти не так, сейчас ей казалось, что внутренняя свобода сделала ее храбрее.
— Знаешь что, — сказал Джо после очередного ужина на пляже, — нужно до нашего отъезда забронировать ночной снорклинг со скатами манта.
«До нашего отъезда». Напоминание о том, что их совместное пребывание в этом райском уголке подходит к концу.
Из всех подаренных им ваучеров эта ночная вылазка больше всего напрягала Блоссом. Плавать в океане с гигантскими скатами ночью — то еще развлечение.
Разумная девушка наверняка отказалась бы.
Но смелая, как она, согласится.
Он достал телефон и простым нажатием кнопки отрезал все пути к отступлению.
— Все. Готово. Завтра вечером плаваем со скатами.
Затем из телефона снова полилась музыка. По спине у Блоссом побежали мурашки. Это была их любимая песня «Голод».
Знак судьбы, подумалось ей. А Джо сделал звук громче и протянул ей руку. Блоссом поднялась с теми же ощущениями, как в тот первый танец на свадьбе у его друга, с которого все началось.
Они танцевали так, словно никакого разрыва не было и в помине. Они танцевали, растворившись в ощущении близости, глядя в глаза друг другу.
Блоссом осознавала, что, несмотря на то что ее внимание было сосредоточено на Джо, она слышала песню по-другому.
Это была музыкально сложная песня с беззастенчиво сексуальным текстом. Это была песня о потребности любить. О страсти. О желании. О пожаре, который может неожиданно вспыхнуть между двумя людьми. О слиянии душ.
Он еще долго держал ее в объятиях после того, как затихли последние слова песни, и единственным звуком на пляже стал шум волн и их дыхание.
А потом он прильнул к ее губам и поцеловал ее. Это был поцелуй удивительно нежный и долгий. Она прикрыла глаза от наслаждения. Танцующие огоньки, казалось, мерцали внутри ее век, но она могла поклясться, что пляж кружился вместе с ними в чувственном танце. Это было так волнующе и вместе с тем так естественно. Это ощущалось физически, но была и другая связь.
Она, Джо и весь мир — песок под их ногами, плеск волн, крики птиц, шелест ветра в пальмовых ветвях — все стало единым целым.
Было совершенно темно, когда он оторвал свои губы от ее. Он провел по ним большим пальцем, и у него вырвался вздох.
— Извини, — пробормотал он.
— За что? — недоуменно спросила она.
— За то, что не сдержался. Этот танец затмил все. Я не мог ясно мыслить.
Но Блоссом и сама хотела Джо так сильно, что ей казалось, будто она не сможет выжить без его прикосновений, его губ, его тела.
— Джо, — произнес он иронично, обращаясь к себе, — у тебя было только одно задание. И ты потерпел неудачу.
Он воспринял поцелуй как потерю самообладания?
В этот момент в ней боролись любовь и ненависть. Потому что она на самом деле ненавидела его за то, что он обладал такой дисциплиной, которой у нее не было.
Он собрал их вещи и направился прочь с пляжа. Блоссом молча последовала за ним. Вернувшись в «Хейл Алану», он коротко пожелал ей спокойной ночи и тут же удалился.
Только лежа в постели, Блоссом осознала, что оказала последнюю медвежью услугу Джо и самой себе.
Поскольку она никогда не была с ним полностью искренней, она не осознавала, какую силу имеет над ним.
Но теперь она это поняла. Она усмехнулась про себя и сказала вслух:
— О, Джо, завтра у тебя будет очень тяжелый день.
Та особая сила притяжения, которую они почувствовали во время танца, когда их губы встретились, не хотела испаряться.
И Блоссом внезапно так же сильно захотела выплеснуть это наружу, как Джо жаждал удержать внутри!
— Что у нас сегодня на повестке дня? — спросила она на следующее утро, потягивая кофе на кухне.
Он не смотрел на нее.
— Я думал, мы поднимемся на Мауна-Кеа. Это спящий вулкан, и там находится крупнейшая в мире астрономическая обсерватория.
Это звучало скучно. Она видела, что Джо отступил, решив снова стать просто ее гидом по Гавайям. Так безопаснее.
Она посмотрела на него поверх края кофейной кружки. Блоссом вытянула ногу и улыбнулась про себя, поймав его взгляд украдкой.
— Тебе придется одеться потеплее, — хрипло произнес он. — Там, наверху, может быть действительно холодно.
Ага! Вот почему его выбор пал на Мауна-Кеа! Он хотел, чтобы они оба были в одежде. Но обретение власти над ним дало Блоссом прекрасное осознание того, что ей не нужно носить бикини, чтобы быть сексуальной.
И вот она провела восхитительное утро, мучая и поддразнивая его, исследуя, что значит быть женщиной, поскольку раньше этого никогда не делала.
Флирт был естественным для других особ женского пола.
