– Некоторые из них скончались совсем недавно. Пока мой отец не скончался в прошлом году, я виделся с ним практически ежедневно после работы. И мать моей жены живет с женой брата в Иерусалиме… не говоря уже о множестве теток, живущих и здесь и там, которые абсолютно в курсе всех дел, обсуждаемых в течение всего дня по телефону, которым они удивительно быстро научились пользоваться и теперь болтают непрерывно через всю страну. У меня есть одна тетушка, получающая счета за разговоры по телефону не менее двадцати тысяч фунтов в месяц, что равно зарплате директора не слишком маленького банка.
– Если вы принадлежите к той части человечества, которая обожает путешествия. Но это не я. Где мне довелось побывать? Три года тому назад мы провели месяц в Европе, и в конце я не мог дождаться дня, чтобы вернуться. Может быть, этим летом я попробую съездить в Египет на пару недель. Дело в том, что мы едим только кошерную пищу, а это тоже создает дополнительные трудности…
– Да. Я вас понимаю. Бесспорно. Но тогда – куда же? В Европе мы чувствуем себя совсем чужими, пусть даже я говорю по-французски. Но тамошний воздух, атмосфера, все время какая-то серость… кто знает, быть может, вскоре Ближний Восток распахнет для нас свои границы и мы сможем проводить свои отпуска среди арабов…
– Прошу прощения?
– Да. Когда придет Машиях, ха-ха!
– Но не следует совсем уж терять надежду. Если бы они хоть чуточку были более цивилизованны. Не могу выразить, мистер Каминка, насколько вы мне симпатичны. Насколько вы мне нравитесь. Я предчувствовал это с той первой минуты, когда узнал о вашем ожидаемом приезде. Это ведь я привез Цви в аэропорт субботним вечером, но я сам тогда не остался, поскольку не хотел создавать всем неудобства. Да и сейчас я долго сомневался, прежде чем постучать. То, что происходит в вашей семье, я принимаю так близко к сердцу… вчера, когда Цви взял меня с собой, позволив увидеть вашу жену… я был так тронут… я как раз думал тогда, насколько для человека тяжела эта ноша, его семья… и вдруг оказалось, что я в состоянии вынести и еще одну…
– Кто?
– Как его зовут?
– Джид? Он еврей?
– Ах, Жид… Француз.
– Гомосексуалист? Никогда о нем не слышал. Он что – известный писатель?
– Никогда не слышал о нем.
– Что? Он и на самом деле такое сказал? Ну, это уже слишком.
– Хорошо… но это не для меня. Я человек семейный… и из-за Цви… потому лишь, что я так к нему привязался… просто полюбил его… а вот теперь и вы тоже…
– Что я могу сделать?
– Я уверен, что у него есть будущее. Но он должен заглядывать вперед. Меня он тоже беспокоит. Иногда я даже сомневаюсь, подходит ли он для работы на бирже.
– Да. К сожалению, ему свойственно перепархивать с ветки на ветку. Это немного по-детски… но он еще так молод…
– И все-таки…
– И все-таки. Я уверен, что полезнее всего ему было бы поработать на каком-то определенном месте в банке. За банковским делом – великое будущее. Я мог бы найти ему такое место и следить за его продвижением… незаметно, с высоты своего положения… и не надо меня недооценивать, в банке я – сила… и одно мое слово весит очень много. Я мог бы заботиться о нем… подобно отцу… словно родной его отец… потому что, в конце концов, вы так далеко… в настоящее время, я имею в виду…
– Прошу прощения? Еще раз, пожалуйста?
– Да. Я одолжил ему некоторые суммы… одни раньше, другие позже… чтобы помочь ему преодолеть некоторые сложности, возникшие при транзакциях…
– Да. Меня это тоже беспокоит.
– Не могу в это поверить. Нет. И не говорите мне этого, мистер Каминка, я полностью ему доверяю. Не говорите мне… а кроме того, у меня есть его долговая расписка… и ему всегда будет открыт доступ… нет, нет, не говорите этого… вы пугаете меня…
– Что заставляет вас так говорить?
– Да. Я согласен. Но я не могу ему отказать. Постарайтесь понять меня – ведь у меня сейчас это единственное счастье.
– Не хочу даже слышать об этом. Но буду внимательнее наблюдать за ним. Стану еще больше заботиться. Но разве вам не ясно, что я его люблю… нет… не говорите мне…
– Вы так в себе уверены… так откровенны и прямы. Надо быть настолько смелым, чтобы встать и оставить семью… как это сделали вы. Надо обладать большим запасом дерзости… да, надо быть смелым… и я иногда спрашиваю себя самого…
– Я имею в виду… я не перестаю восхищаться… но не будем больше об этом.
– Я полагаю… прошу прощения… я понимаю, что это не мое дело, но я не могу не восхищаться, даже если развод вам действительно необходим… даже тогда… то есть мне пришло в голову, что имеется в этом случае иная возможность… Хотя, безусловно, это не моего ума дело…
– Прошу прощения?
– Я не понимаю.
– Повторите, пожалуйста…
– Еще раз – простите?
– Вы это серьезно?
– Но как? Вы, должно быть, выражаетесь фигурально? Это такой словесный оборот?
– Что? Я не понимаю. Простите меня… одну минуту…
– Здесь? Где?
– На этой кухне?
– Прошу прощения?
