Насыщенный незнаньем ненасытно погружается в предметы. Животная душа незримо возвращается к предметам [после смерти]. Из-за грехов здесь человек не отрешается от жажды [наслаждений], когда ж уходит грех, [тогда] и жажда утихает. Влечение к предметам вечное в них скрывает: из-за влечения к иному [человек] запредельного не видит. Когда уничтожены злые дела, знание мужа возрастает… Ману (первочеловек) сказал: «Когда возникает страдание, поражающее тело, не следует с ним носиться, если усилие [его устранить] не помогает. Лечебное средство от страданья – прекратить о нем думать; носящегося с ним оно одолевает и еще больше возрастает. Нужно устранять душевное страдание познаньем, а телесное – зельем; осуществленное познание на это способно; не следует уподобляться детям. Не вечны юность, красота, существование, забота о богатстве, здоровье, жизнь с любимыми; не держится за это мудрый. Одному не нужно сокрушаться о всеобщем горе, но если есть возможность, противодействовать ему необходимо без печали. В жизни больше горя, чем радости, нет сомненья в этом, но для привязанного по заблуждению к предметам чувств смерть нежеланна. Муж, покинувший ту двоицу – страдание и радость – в неизменное вступает, не скорбит такой познавший. С бедою связано богатство, да и беречь его – не радость, и добывается оно страданьем; о гибели его тревожиться не стоит»…
От закономерности проистекает счастье, от беззакония – несчастье. Страстный вступает в природу; [итак], да будет бесстрастным познавший… Кончины земли не видит человек, но знай, наступит и для нее кончина. Взбаламутив жизнь, [дела] уносят высшее, как в море ветер корабль уносит… Плотский [человек] по заблуждению следует всяческим начинаньям, связанным с состояниями гнева и жадности, происходящим от страстности и затемненья. Не следует поступать неправедно, поэтому нужно сдерживать стремления тела. Совершающий неблагие дела чистых миров не достигает. Как смешанное с медью золото не блестит, пока его не переплавят, так не светит познание, не очищенное от загрязняющей [страсти]. Кто беззаконье творит из жадности, увлеченный вожделением, гневом, тот, к ним привязанный, гибнет, даже на праведный путь вступая. К звуку и прочим, предметам чувств не следует питать пристрастья, избегать этого нужно.
Гнев, радость, уныние порождают друг друга… По неведению заблуждающиеся люди тогда в гнев впадают. Через гнев люди впадают в заблужденье, вожделенье, жадность, В гордость, спесь, себялюбие; по себялюбию совершают поступки. Через деятельность возникают узы пристрастья, от пристрастия – неизбывное горе. От радости, горя, начинаний, поступков – воплощенья на миг и развоплощенья… Поэтому без разбора разумный должен избегать [женщин]. Очень коварные, губительной красотой неосмотрительного они в заблуждение вводят, их постоянно чувственный образ утопает в страсти…
Как лишенный зрения мучается от несчастий в дороге, так и лишенный знания [страдает] в мире; поэтому превосходны владеющие познаньем… Нельзя слушать разговоров о женщине; на обнаженную – нельзя бросить взгляда; если такую случится видеть, то слабосильным овладеть может страстность. Когда вспыхивает страсть, он должен поститься; если он очень обуреваем, пусть войдет в воду, а если во сне осквернится, пусть мысленно трижды прошепчет очистительную мантру. Так должен сжигать внутреннюю страстную греховность. Рачительный мудрец, сердцем приобщенный к знанью. Вошедший в тело, связанный телом осознавать себя должен… Рождение, старость, смерть, сердечные страдания, болезни, беды переполняют мир; это видя, к освобождению должен стремиться мудрый… А потому сосредоточенным разумом по отношению ко всем существам нужно удерживать сердце… Тогда нетщетно усилие речи, тогда развивается мудрость сердца и произносится слово сообразно сокровенному долгу. Нужно говорить неопровержимое, правдивое, благое слово, не грубое, не коварное, не загрязненное, не наносящее боли. Так, следует говорить, кратко, не разбрасываясь мыслью. Если зарождается страстное слово, оно привязывает к самсаре.
