Судя по анализам и результатам УЗИ, забеременела я практически сразу, как только мы с Дамиром начали наши отношения. На вопрос Веры Ивановны оставлю ли я ребенка, я ответила утвердительным “Да”, не колеблясь ни секунды. Ну а что? Заберу документы из университета, перееду в Прагу к брату и бабушке. Справимся. Только вот как сообщить брату новость, что он станет дядей, а бабушке, что она уже, вроде как, прабабушка, я пока не знаю. Оказывается, я та еще трусиха.
Врач прописала мне кучу витаминов, поругалась на то, что мой организм совершенно изможден. Велела беречь себя и исключить стрессы.
С последними двумя пунктами, как ни странно, у меня пока неплохо получается. Ведь главная причина моего возможного стресса так и не появляется в поле моего зрения. Это ведь к лучшему, да?
Мы с Авророй идем по студгородку в сторону кафе. Решили на большой перемене съесть по булочке “Синаббон” и выпить вкусного чая. На крыльце у кафе я замечаю Сергея, брата Дамира. Он что-то бурно обсуждает со смутно знакомой девушкой. Кажется, я видела ее, она учится то ли с самим Сергеем, то ли с Дамиром. Но я точно видела ее в их компании летом.
Сергей замечает нас с Ро и двигается в нашу сторону. Не готова я сейчас разговаривать с ним. Хоть он и ни в чем не виноват, все же он ярчайшее напоминание о Дамире, а мне нервничать нельзя. Поэтому я, шустро развернувшись на сто восемьдесят градусов, двигаю в сторону общежития.
— Ника! — черт! Неужели догонит? У него что своих дел мало. Ро семенит за мной. — Ника, постой! — Сергей нагоняет нас буквально за несколько секунд и прихватывает меня за локоть. — Привет.
— Привет, Сереж, — выдавливаю из себя улыбку, — у тебя срочное что-то? Мы очень спешим. Да, Аврора?
— Да-да, очень спешим! — не теряясь, подыгрывает подруга.
— Вы же, кажется, в кафе шли? — прищуривается. Все-то он подмечает! Ох, уж эти Громовы! — Так что можем вместе выпить кофе. Идем?
— Сереж…
— Ника, нам надо поговорить. Я тебя уже почти две недели выцепить никак не могу. Дамир… Он…
— Зачем? — перебиваю, не дослушав то, что хочет сказать Сережа. Да, невежливо и грубо, но я не хочу ничего слышать о том, кто растоптал мое доверие. — Зачем тебе это? Боже… Ты же и сам прекрасно знаешь, что между нами произошло! Знаешь, что он сделал! — начинаю кричать. Нервы сдают. Только бы не заплакать.
— Ник, тише, не нужно, — аккуратно поглаживая по плечу, успокаивает Аврора.
— Не хочу ничего о нем слышать! Знать твоего брата не хочу! — последнюю фразу выплевываю с едва сдерживаемой злостью.
— Ты не все знаешь, Ника, — настаивает на своем Сережа.
— Я знаю достаточно. Не нужно пытаться его оправдывать. Дамир поспорил на меня, а я, как последняя дура, повелась на его слова и якобы сильные чувства. Что ж, молодцы, поржали! Весело было? — во мне все клокочет от ярости. — Если его беспокоит, что он проиграл спор, то это не моя проблема!
— Ты же тоже его любишь, Ник, — продолжает этот защитник. Адвокат дьявола, блин! — Дай ему шанс все объяснить.
— НЕТ! — тыкаю указательным пальцем в грудь Сергея, — Нет! Я его не люблю! НЕ! ЛЮБЛЮ!
Все, хватит с меня! Молча разворачиваюсь и возвращаюсь в университет. Подруга идет рядом. Молчим. Слава богу, что Сергей не стал нас догонять на этот раз. Я бы больше не выдержала. И так на ресницах слезы стынут, но я креплюсь.
Заходим в учебный корпус, сдаем верхнюю одежду в гардероб. Хотя и остается еще целых пятнадцать минут до начала пар, но в столовую я уже не пойду — аппетит пропал.
— У меня сейчас пара на третьем этаже, потом окно и после ещё одна, — говорит Ро. — А ты во сколько освобождаешься?
— У меня сейчас еще одна пара и все, — отвечаю, доставая вибрирующий телефон из сумки. Снова незнакомый номер. Чует мое сердце, что я знаю кому он принадлежит. Как и предыдущие девятнадцать штук, которые я отправила в черный список сразу следом за номером Дамира. — Черт!
— Снова он?
— Похоже на то. Надо было не его номера банить, а свой поменять. Сразу после пар зайду в салон связи и куплю новую карту. Так что какое-то время буду недоступна, потом сразу скину сообщение тебе.
— Хорошо. Только будь осторожна. На улице скользко.
— Слушаюсь, мамочка! — смеясь, прикладываю ладонь к голове, отдавая честь самопровозглашенной заботливой курочке-наседке. После того, как я сказала Ро, что оставляю малыша, она трясется надо мной, как над хрустальной. С одной стороны, это иногда дико бесит, а с другой — я бы, наверное, без нее просто свихнулась.
— Очень смешно! — картинно возмущается подруга, а потом, смеясь, показывает мне язык и убегает на пару.
Оставшись в одиночестве, решаю все же сходить в столовую и перекусить, а то начинает немного подташнивать. А у меня это первый признак того, что я проголодалась. По пути в столовую мне становится как-то не по себе. В ушах гудит, голова чугунная, а в глазах периодически то темнеет, то все плывет. Останавливаюсь, облокотившись на стену, пытаюсь продышать тошноту и хоть как-то прийти в себя. Во рту сухо, как в пустыне. Воды бы…
