И в «Тап Хаусе» было то же самое. Увлечения приходили и уходили. То, что было модным в один прекрасный день, на следующий могло стать устаревшей новостью. В конце концов, людям надоедала музыка. Они находили какое-нибудь новое место для времяпрепровождения. И что бы тогда делал Эйвери? Куда бы он пошел, если бы это случилось? У него по-прежнему не было другой работы, кроме как подрабатывать несколько часов в неделю у Эмили. У него не было никакого опыта работы, на который он мог бы опереться, и это пугало его до чертиков.
Единственное, что всегда скрашивало день Эйвери, это игра в Центре. Если бы кто-нибудь сказал ему несколькими месяцами ранее, что выступление перед группой пожилых людей станет его любимым занятием, он бы никогда не поверил, но было что-то волшебное в том, как музыка трогала людей, напоминая им о прошлом. Персонал сказал ему, что среда была единственным днем, когда все пациенты просили подать еду в столовую, а не в номер. Они смеялись и хлопали в ладоши от восторга, когда Эйвери исполнял песню из их прошлого.
- О, это навевает воспоминания, - часто повторяли они.
- Я совсем забыл об этом. Это было одно из моих любимых блюд.
- Я не помню, что ел вчера на завтрак, - сказал ему однажды один из них. - Но я помню каждое слово этой песни. Насколько это безумно?
Однако Эйвери понимал. В этом и заключалась сила музыки, и особенно, музыки, которую люди любили в подростковом возрасте. Чаще всего он ловил себя на том, что после игры разговаривает с кем-нибудь из них, слушает какую-нибудь историю, дополненную песней. Однажды, когда он играл, женщина разрыдалась. Эйвери в ужасе остановился, но женщина замахала ему, хотя по ее лицу текли слезы.
- Продолжай, - сказала она. - Мне нужно дослушать до конца.
Позже она обняла его, смущенная, но в то же время благодарная.
- Мы с мужем танцевали под эту песню на выпускном вечере. Я потеряла его двадцать пять лет назад, но когда я услышала ее снова, то вспомнила, как сильно я его любила.
Незадолго до Дня благодарения кое-что изменилось.
Во-первых, Эйвери закончил свои общественные работы и снова получил водительские права. У дома родителей его по-прежнему ждала машина. Они хранили ее для него все это время. Его мать часто писала сообщения, спрашивая, не хочет ли он приехать и когда именно, и планирует ли приехать домой на День благодарения. Эйвери хотел избегать своей семьи, всех этих нотаций и несбывшихся ожиданий, но избегание заставляло его чувствовать себя виноватым. Ему было двадцать пять лет, и они все еще платили за его сотовый телефон и страховку автомобиля. Самое меньшее, что он мог сделать, это поужинать с ними. В конце концов, он согласился приехать на День благодарения, хотя при мысли об этом у него скрутило живот. По крайней мере, у него будет повод забрать свою машину.
К его радости, Грей немедленно вызвался поехать с ним.
- А как же твоя семья? - Спросил Эйвери.
Грей только пожал плечами.
- Может быть, мы заскочим туда на десерт по дороге домой.
Во-вторых, однажды днем Фил и Ривер пришли в «Тап Хаус» послушать игру Эйвери. Он был приятно удивлен, увидев их. Это было похоже на подтверждение того, что они простили его за прошлое и готовы непредвзято смотреть в будущее. Вскоре появился Грей, и Эйвери присоединился к ним, как только представление закончилось.
Он застал Грея за разговором с Ривером, а не с Филом, что Эйвери воспринял как признак того, что его давняя одержимость Филом пошла на убыль. Конечно, недостатком было то, что Эйвери оказался наедине с Филом, с которым ему все еще было не совсем комфортно.
- Тейлор уговаривал меня прийти послушать, как ты играешь, - объяснил Фил.
- Надеюсь, ты не из-за меня проделал весь этот путь через Денвер.
Фил рассмеялся.
- Сегодня вечером мы собираемся на игру «Эвеланш», так что мы уже были неподалеку. Тем не менее, теперь, когда я тебя услышал, я могу честно сказать, что поездка в любом случае стоила того.
Эйвери пожал плечами, покраснев от похвалы.
- Спасибо.
- Грей сказал, что до недавнего времени ты не играл несколько лет?
Эйвери взглянул в сторону Грея, но обнаружил, что тот все еще увлечен Ривером.
- Да, - слабым голосом произнес он, не зная, что еще ответить.
- Удивительно, насколько освобождающим может быть ощущение, когда снова погружаешься в игру, не так ли? Как будто просыпаешься от долгого, тягучего сна.
- Ты тоже играешь?
- Нет. Но я сделал то же самое с фотографией - на несколько лет запер ее в шкафу и притворился, что она не является частью меня.
- Но это так.
- Конечно. - Фил уставился в свой бокал. Из алкогольных напитков в «Тап Хаус» подавались только вино и пиво. Фил отказался от того и другого. - Наверное, я думал, что смогу, образно говоря, уморить свою музу голодом. Но оказалось, что она все это время была там, просто ждала, когда я вернусь.
- Вроде как нетерпеливо притопывала ногой, да? - спросил Эйвери. - Время от времени что-то шептала тебе на ухо?
Фил пожал плечами.
