Грей усмехнулся, но снова медленно провел языком по всей длине члена. Эйвери приподнял бедра, задержал дыхание, каждый мускул его тела напрягся и задрожал…
И, наконец, Грей всосал всю его длину в свой рот.
Эйвери вскрикнул, инстинктивно толкаясь. Грей схватил его за бедра обеими руками, прижимая к кровати, и Эйвери откинулся на простыни, готовясь к тому, что станет идеальным сочетанием удовольствия и пытки. Грей усердно сосал его, крепко обхватив одной рукой основание члена Эйвери, и Эйвери погрузился в простое удовольствие от того, как рот Грея двигался вверх и вниз по его члену, радуясь теперь, что полный мочевой пузырь не даст ему кончить слишком рано.
Грей отстранился, его руки были грубыми и требовательными, когда он перевернул Эйвери на живот. Он широко раздвинул ягодицы Эйвери и атаковал вход языком, лаская и облизывая. Но, когда Эйвери лежал на животе, он не мог проникнуть глубоко. Эйвери подтянул под себя колени, оторвал задницу от кровати, предлагая себя, и застонал, когда язык Грея наконец скользнул внутрь.
Шлепок.
Рука Грея на его правой ягодице заставила его ахнуть, боль смешалась с теплым, влажным наслаждением внутри него.
Шлепок.
Эйвери заскулил, прижимаясь задницей к лицу Грея. Грей не мог проникнуть достаточно глубоко, чтобы дать ему то, чего он действительно хотел, но все равно это было потрясающе.
Шлепок.
Боль была идеальной, как раз такой, чтобы заставить его захотеть большего. Он выгибался все быстрее и сильнее, жалобно пыхтя.
Шлепок.
Восхитительное тепло, возникшее при его прикосновении, исчезло, когда Грей повернулся и впился зубами в левую ягодицу Эйвери. Эйвери поперхнулся и издал сдавленный стон. Грею всегда удавалось найти способ увеличить удовольствие, даже когда отчаяние Эйвери, казалось, достигало пика. Когда его язык в очередной раз коснулся входа Эйвери, тот обезумел, бешено извиваясь на нем, вскрикивая, когда Грей снова и снова шлепал его по боку.
- Господи, малыш, - прошептал Грей, отстраняясь. - Мне нравится, как сильно ты этого хочешь.
- Да, - выдохнул Эйвери, жалея, что не может потянуться назад и подставить Грею свои ягодицы пошире. Жалея, что не может предложить себя больше, чем уже есть. Больше всего на свете надеясь, что Грей не оставит его в таком состоянии. - Хочу. Боже, я действительно хочу этого, Грей, правда, хочу.
Но Грей отодвинулся. По шороху на кровати Эйвери понял, что он встал.
- Пожалуйста, - сказал Эйвери, не заботясь о том, как жалко это прозвучало.
Кровать снова прогнулась, когда Грей устроился у него за спиной. Его грубые руки схватили Эйвери за бедра, поднимая его выше на колени.
- О, милый. Я не смог бы остановиться сейчас, даже если бы захотел. Только не с этой идеальной задницей, умоляющей о том, чтобы ее оттрахали.
И с этими словами он обрушил хлыст на спину Эйвери.
От боли в спине у Эйвери перехватило дыхание, а боль в паху была такой сильной, что он не был уверен, сможет ли это вынести. Слава богу, Грей ушел ровно настолько, чтобы успеть схватить хлыст.
Удар.
- Пожалуйста, - снова простонал Эйвери, чувствуя, что может умереть, если Грей не прикоснется к его члену.
Внезапное ощущение прохлады коснулось его входа, заставив его подпрыгнуть - сверху медленно полилась струйка смазки.
- О Боже, - простонал Эйвери, настолько готовый к тому, что последует дальше, что испугался, что кончит раньше, чем Грей успеет это сделать.
Удар.
И, наконец, член Грея уперся в его вход. Эйвери наклонился, желая поглубже вобрать Грея в себя. Грей подчинился ему, скользнув так глубоко, как только мог, так что их яички прижались друг к другу.
Удар.
- Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, - сказал Грей.
И Эйвери это сделал. Он сходил с ума, прижимаясь задницей к бедрам Грея, оседлывая его член, двигаясь для своего удовольствия, как скаковая лошадь, опускающая голову и стремящаяся к финишной черте. Грей вгонял с силой, хлыст в его правой руке уверенно опускался на спину Эйвери. Он принялся за работу и левой рукой, то шлепая Эйвери по голому боку, то наклоняясь вперед, чтобы ущипнуть Эйвери за соски с такой силой, что Эйвери вскрикивал.
Боль подстегивала, отчаянье доводило до оргазма, словно живое существо в его груди. Его переполненный мочевой пузырь болел. Ослепляющее наслаждение, когда член Грея коснулся его простаты, было почти невыносимым. Он немного волновался, что, в конце концов, скорее обмочится в постель Грея, чем кончит. Он не мог решить, что будет приятнее. Он был бы чертовски смущен, но инстинктивно понимал, что Грей не стал бы возражать в любом случае.
Он представил себе это - чудесное облегчение, которое приходит после хорошего, продолжительного мочеиспускания.
Шлепок.
А потом он кончил.
