В мире, где души умерших остаются в плену нерешённых дел, жрицы храма мёртвых — единственные, кто способен помочь им найти покой. Молодая жрица Милана Рованд отправляется на своё последнее задание, чтобы доказать своё мастерство и стать полноправным членом храма. Её цель — найти и освободить душу Власа Миханисткома, таинственно погибшего владельца древнего замка.Однако замок оказывается не просто обителью мёртвых. Здесь правит отчаявшийся Лорд Виктор Бластент, отец погибшего ребёнка, который не может смириться с утратой. Его мрачные эксперименты угрожают самому хрупкому равновесию между жизнью и смертью. В это время вокруг Миланы плетутся интриги, а живые обитатели замка настроены к ней враждебно.Неожиданно Милана сталкивается с душой семилетнего Виктора, сына Лорда, который стал блуждающим призраком. Его весёлый и дерзкий характер не только добавляет хлопот, но и помогает Милане лучше понять трагедию семьи Бластентов. Вместе они погружаются в тайны замка, где каждая дверь скрывает мрачные секреты прошлого.Милане предстоит не только справиться с душами, которые боятся довериться живым, но и предотвратить катастрофу, к которой ведёт одержимость Лорда. Ей нужно сделать выбор: остаться наблюдателем или вмешаться, рискуя своей жизнью и местом в храме. Ведь чтобы помочь мёртвым, иногда нужно встать против живых.«Пожирающие жизнь» — это история о том, как жертвы прошлого могут изменить настоящее, а сострадание — стать мостом между миром живых и мёртвых.
Я задрала голову, чтобы рассмотреть замок, в котором мне предстояло работать. Великолепный, но по-своему жутковатый, он словно замер на грани между изяществом и тайной.
Мне навстречу вышла высокая, худая женщина с величественной прической. Я сразу догадалась: это управляющая.
— Добрый день, леди… — начала я, слегка запинаясь.
— Милана Витцкой, — закончила я за себя.
— Элена Муз, — кивнула она, смерив меня оценивающим взглядом. — Ваши рекомендательные письма?
— Да, конечно! — заторопилась я, доставая из небольшой сумочки письма, выданные в храме. Леди Элена бегло пробежала глазами по строкам и затем впилась в меня своим холодным, непроницаемым взглядом.
— Что ж, с документами у вас всё в порядке. Проходите, — коротко бросила она.
Подхватив небольшой чемоданчик, я поспешила за ней. Сердце билось быстрее, в голове мелькали картины: вот я сдаю выпускное задание, вот возвращаюсь в свой родительский дом. Эта мысль наполняла меня надеждой.
Оглушительный звон кастрюль, упавших с верхней полки, заставил меня вскрикнуть и вернуться к реальности из вязких размышлений.
— Теперь ты меня слышишь? — раздался голос Виктора, усаживающегося на массивный дубовый кухонный стол.
— К сожалению, — ответила я шёпотом, продолжая просеивать муку в чашку, чтобы остальные повара не заметили разговора.
— После приезда господина дом словно сошёл с ума! — воскликнула кухарка, вздохнув тяжело, когда подняла упавшие кастрюли.
— Да, зачем ты с ним приехал? — тихо спросила я, чтобы никто, кроме этого надоедливого мальчишки, не услышал.
— Кто знает? — пожал он плечами и улыбнулся. — Потянуло! — проговорил Виктор громче, чем мне бы хотелось. Я бросила быстрый взгляд на поварят, возившихся с ягодами неподалёку. Те, к счастью, не обратили внимания.
— Не бойся. Меня никто не видит… кроме тебя. Ты ведь жрица мёртвых, да? — весело спросил Виктор.
— Я раньше считала, что такие, как ты… — начала я шёпотом, замешивая тесто.
— То бишь мёртвые, — подхватил он с напускной серьёзностью.
— Да… Обычно они привязаны к месту своей гибели. А ты не такой…
— Потому что их держит неотомщённая смерть, а меня — совсем другое, — ответил Виктор, болтая ногами в своём ритме.
— Что же тебя держит? — спросила я, но ответа не дождалась: на кухню вошёл конюх.
Конюх всегда вел себя так, будто замок принадлежал ему. Мне было непонятно, как служанки не собрались и не закопали его где-нибудь под деревом. Хотя нет, пожалуй, ещё один неприкаянный призрак мне не нужен.
— Милая Милана, — произнёс он, подходя слишком близко и положив руку на мою талию.
Не раздумывая, я ударила его локтем в солнечное сплетение. Обернувшись, я с самой милой улыбкой добавила:
— Дорогой мой, я не утружу себя запоминанием твоего имени. Но если ты ещё раз подойдёшь ко мне, а тем более тронешь, я сломаю тебе руки.
Моя угроза, возможно, не выглядела убедительно: я вся была в муке, а руки до локтей — в тесте. Однако конюх понял намёк. Плюнув на пол, он удалился, буркнув напоследок:
— Твои родители шутники! Назвать дворовую девку Миланой…
Облегчённо выдохнув, я продолжила свою работу, пока Лися, пышнотелая кухарка средних лет, не обратилась ко мне с добродушным упрёком:
— Молодец, Миланочка, не даёшь себя в обиду! Этот ирод всех девок попортил…
Я только кивнула, подавляя новый вздох облегчения, когда услышала голос Виктора:
— Ты в состоянии продолжать разговор? — спросил он, как ни в чём не бывало.
Я молча кивнула.
— Отлично, а то я уже начал беспокоиться. У меня к тебе важный разговор, — серьёзно добавил он.
— Какой? — спросила я громко, забыв, что нельзя показывать себя «разговаривающей с пустотой».
Сдавленное хихиканье поварят вернуло меня к реальности. Виктор, тем временем, со смешком спрыгнул со стола:
— Ладно, поговорим об этом наедине. А то ещё упекут тебя в лечебницу… чего не хочешь ты, а тем более я! — пританцовывая, он удалился.
— Душа находится в покое только тогда, когда телу неспокойно! — заявила Лися, когда я, закончив дела, села пить чай. Разговор уходил в те дебри, в которые лучше не заходить, если хочешь сохранить хорошие отношения.
— С этим я категорически не согласен! — попытался ударить Виктор по столу своей прозрачной рукой.
— Боюсь, это относится исключительно к живым, — ответила я, прикрывшись чашкой чая.
— Ты должна задуматься о замужестве! — продолжала кухарка, пыхтя и впихивая яблоки в гуся. — Тебе уже двадцать один, то-го и гляди, старой девой останешься!
— Поверьте, у меня всё под контролем, — спокойно ответила я, возвращая чашку на стол.
— Вижу, вижу… — протянула она с писклявыми нотками в голосе. — Сидишь, и дела тебе нет.
— Это моё сугубо личное дело, — постаралась я сказать как можно мягче, чтобы успокоить повариху.
Виктор слушал нас с нескрываемым интересом, переводя взгляд то на меня, то на Лисю, и, казалось, еле сдерживал смех.
— Ишь ты, какие слова — "сугубо личное"! Вот останешься старой девой — посмотрю я на тебя, — завершила она, вздёрнув пухлый палец к потолку.