Сбежав от управляющей и едва унеся ноги от чересчур любопытной горничной, я тяжело вздохнула. Девчонка умоляла меня признаться, конечно же по «секрету», как милорд выгнал меня, когда я «пришла к его дверям, чтобы скрасить ночь». Истина ей была без надобности — она уже продумала свою версию со всеми постыдными подробностями.
Разбираться с этим сейчас не было ни времени, ни желания. Я поспешила к делам насущным, попутно обдумывая всё, что узнала от Виктора. За неделю это была первая по-настоящему душевная беседа. До этого он только подшучивал надо мной, а то и откровенно издевался.
Виктор сказал, хозяин замка его отец… это значит что Влас — это его дядя.
Значит, прорицательница не ошиблась, утверждая, что он погиб в этом замке. Я уж было начала сомневаться в её словах.
Мальчишка сказал: «Они все прячутся». Или что-то в этом духе. Его предали, и теперь он никому не доверяет. Не беда! Доверие можно заслужить. Только вот как? Придётся договариваться с Виктором.
— Лана! Где ты летаешь? Приди в себя, — раздался сварливый голос кухарки, после того как я, задумавшись, случайно врезалась в неё. Или это она в меня? Не суть.
— Милана, иди сюда, милая, — сказала Лися с, наверное, только ей присущей добротой.
Я послушно подошла, прихватив со стола бархатное яблоко и спрятав его в карман фартука. Лися заметила это движение, но лишь добродушно покачала головой, не забыв одарить меня тёплой улыбкой. Ещё немного, и я начну к этому привыкать.
— Слушаю, Лися, — вытянулась я, готовая к поручению. — Готова выполнить любое задание.
— Это хорошо! Это очень хорошо… — сказала она, ища что-то на столе с овощами и зеленью. — Вот! — жестом фокусника вытащила из-под овощей листок. — Ты у нас девка грамотная. Только не знаю, зачем родители учили тебя грамоте? Девка-то красивая… Но ладно, — вздохнула она. — Вот, возьми. — Я послушно взяла листок и начала читать ровные строки управляющей. — Сходишь на рынок и прикупишь всё, что здесь написано, — пухлыми пальцами она постучала по листку. — И смотри, ничего не забудь. Всё здесь важно. Сейчас иди к этому пьянчуге Дмитрию и возьми у него на всё про всё пять золотых. Смотри не потеряй, иначе не хватит. Всё, милая, иди… иди!
Идя к Дмитрию, который прослыл пьянчугой за то, что совершенно не умел пить, я думала о его странной репутации. Он был крайне надёжен в финансовых делах. Чтобы опьянеть, ему много не требовалось, и для его «хобби» вполне хватало жалования. Однажды он присвоил себе один золотой, но к вечеру того же дня, снедаемый муками совести, со слезами на глазах пришёл каяться.
— А я уж думала, ты оставишь меня в покое на сегодня, — раздался знакомый голос.
— Дела не ждут, — ответил я, увидев Виктора. — Ты же понимаешь.
— Слышал, тебя отсылают из замка, — заметил он. — А ещё по замку расползлись слухи о том, как ты заснула под дверями папы после того, как он тебя выгнал. — Смешок, сопровождающий его слова, лишь добавил мне раздражения.
— Сил моих больше нет, — процедила я сквозь зубы. — Ладно, плевать! Ты вчера обещал рассказать, почему твой дядя прячется.
Войдя в рабочую комнату Дмитрия, я невольно залюбовалась порядком. У меня были основания полагать, что причиной этого порядка была дама его сердца. Лися всегда с придыханием произносила его имя, хотя для отвода глаз нередко называла его поскудником и редкостным пьянчугой.
— В этом нет никакого секрета, — сказал Виктор, продолжая разговор. — Он не доверяет никому после своей смерти, кроме тех, кто уже избавился от жизни. Он всё время плачет и перестаёт только рядом с папой. Там его и надо искать.
Я нахмурилась. Ну и как я это сделаю?
— Милана! — окликнул Дмитрий, пряча бутылочку и пролив несколько капель на стол. — Зачем пожаловала?
Подойдя ближе, я положила на стол список.
— Да, да, мне говорили… секунду, — пробормотал он, нырнув под стол. Через пару минут он, звеня монетами, вынырнул, ударившись головой.
— Пожалуйста, Милана, возьми, — сказал он, потирая затылок. — Только не потеряй.
— Спасибо вам, — ответила я, аккуратно взяв монеты и список. Затем вышла из кабинета.
— Всё куплено, — кивнула я и пошла по узким улочкам города в сторону замка.
Список явно был составлен не для кухни. Ну кто добавляет в похлёбку засушенные цветы Проклятой Девы или заваривает корни ядовитого Ростка — дерева Чёрных Душ? Причём именно корень ростка, так как сам корень дерева может убить одним прикосновением и строго охраняется. Это помимо всего остального! И кому же мог понадобиться подобный «суповой набор»?
Состав подозрительно напоминал рецепт зелья, которым высшие жрицы, те, что посвящены храму пожизненно, опаивали жертв перед жертвоприношением. Это зелье действует как наркотик: притупляет чувства и разрывает связь человека с окружающим миром.