Через минуту она уже была у головы монстра. Секира блеснула в её руках. Замах — и удар! Твёрдые ошмётки грязи разлетелись в стороны, но монстр почувствовал угрозу и издал гортанный рык. Его хвост начал подниматься, целясь в голову.
— Быстрее, Элизабелла! — крикнула я, чувствуя, как напряжение нарастает.
Снова удар! И ещё один! Наконец, на шестом ударе из головы монстра хлынула коричневая жидкость. Его рык сменился на рев боли, настоящей агонии. Чудовище дёрнулось, но этого времени хватило, чтобы Элизабелла нанесла последний, смертельный удар. Секира с глухим звуком погрузилась в мозг монстра, который превратился в вязкую серую слизь.
Монстр обмяк, его хвост упал, создав громкий всплеск. Элизабелла ловко увернулась, но, спрыгнув с туши, угодила прямо в затягивающую ловушку болота.
— Может, вы мне поможете? — невозмутимо сказала она, по шею уходя в грязь.
Мы стояли, разинув рты, ошарашенные произошедшим.
— Да, конечно! — очнулась Дилз. Она кинула верёвку, и мы изо всех сил потянули её.
Выбравшись из ловушки, Элизабелла села прямо в грязь и тяжело выдохнула.
— Чтобы я ещё раз родилась видящей! — пробормотала она, переводя дух. Затем резко посмотрела на нас. — Чего стоите? Берите мозги и мажьтесь ровненьким слоем!
— Вы шутите, да? — скривилась Зана, глядя на остатки монстра.
— Нет! Если не хотите убивать ещё таких красавчиков, мажьтесь, — произнесла она сдержанным тоном, указывая на зловонную кучу.
Мы нехотя выполнили её приказ, покрываясь липкой, зловонной субстанцией.
— Вернёмся в город, куплю вам духи на ваш вкус, — подмигнула она.
— Правда? — хором спросили мы.
— Нет! — рассмеялась она. — Привыкайте, вся ваша жизнь будет такой.
— У нас самый добрый куратор, девочки, — с иронией сказала я.
— Цените мою доброту! — отрезала Элизабелла и направилась вперёд.
болотник
Тщательно проверяя путь, мы шагали вперёд. Грязежуи, не обращая на нас никакого внимания, занимались тем, благодаря чему их и прозвали грязежуями. Но они пожирали далеко не всю грязь, а только ту, в которой обитали личинки и пиявки. Тщательно пережёвывая и выбирая из грязи только живность, грязежуй выплёвывал землю через носовое отверстие.
Когда мы добрались до места расположения болотника, мы мечтали только об одном — спать! Не знаю, как остальные, но я была готова завалиться прямо в грязь. И плевать на общественное мнение или возмущение нечисти: "Мол, мы тут злорадствуем, коварные планы воплощаем, а противники пришли к нам домой и как ни в чём не бывало завалились спать!" Вопиющее неуважение к "истинному злу"… и всё такое прочее.
— Теперь стоим и зажигаем свечу кровавой слезы. Выползет либо сам болотник, если не спит, либо одна из девушек, — сказала Элизабелла, вытаскивая свечу и зажигая её.
— У меня спички промокли! — нервно пробормотала Дилз, перебирая одну за другой влажные спички. — То ломаются, то тухнут! Ненавижу грязь и болото!
— Кто-нибудь дайте горемычной спички и заткните! — прошипела Элизабелла. — Всем поймать тишину и держаться за неё всеми конечностями, иначе придётся держаться за другое место, это я вам гарантирую!
После слов Элизабеллы свеча в руках Дилз внезапно зажглась сама собой. Мы ошарашенно уставились на неё.
— Не отвлекайтесь! — приказала наставница, словно ничего необычного не произошло.
Мы зажгли свои свечи и принялись ждать. Десять, пятнадцать, двадцать минут… Никого. Я уже думала, что рухну и будь что будет, но вдруг до нас донёсся звук — будто где-то плакала девушка. И звук шёл не откуда-нибудь, а из болота!
— Издевательское представление, — с нотками злости пробормотала Элизабелла.
Но "представление" только набирало обороты. Из болота начали выходить безмолвно плачущие девушки в мокрых ночных рубашках. Они выстроились в две колонны, расходящиеся в стороны, а затем между ними появился сам хозяин гарема. Он полз, и его внешний вид был настолько отталкивающим, что я невольно отвела взгляд.
— Гости, гости, гости! — гнусаво прохрипело нечто, напоминающее разложившегося тюленя с человеческим жирным лицом. — Я вас не звал!
— Мы пришли без приглашения, — холодно ответила Элизабелла. — Мы пришли за девушками!
Болотник запрокинул свою жирную голову и издал мерзкий, квохчущий смех.
— Отдай мою дочь! — прогремел бас мужчины, который до этого молчал. Наступила гробовая тишина. Затем он добавил: — Или я сожгу твою помойку!
С этими словами он взмахнул рукой, и столб пламени снёс участок земли неподалёку от болотника.
— Стой! Стой! Стой! — завопил чудовище, содрогаясь. — Забирай её! Забирай! Только мой любимый домик не трогай, прошу!
— Мы заберём всех девушек! — твёрдо заявила Элизабелла.
— Вы не имеете права! Они утоплены не мной! — возразил болотник, дрожа от страха.
— Но ты их здесь держишь, грязное чудовище! — сказала наставница с отвращением.
Мы стояли, переводя взгляды с одного говорящего на другого, с отвисшими челюстями. После слов Элизабеллы болотник вдруг расплылся в ухмылке, демонстрируя свои гнилые зубы.