— Ничего-ничего, это пройдёт! Ты проходи в дом, только на лампочки не смотри. Попозже я тебе выключенную дам — рассмотришь со всех сторон, — говорил он, подталкивая меня, ничего не понимающую, в спину.
— Вам повезло! — воскликнул воодушевлённый старик, неся горячий чайник к нам. — Сегодня погода хорошая.
— Хорошая?! — удивилась я, оторвавшись от стеклянной штучки, которую старик обозвал лампочкой.
— Да ты права, хотелось бы и поветреней, но и такая пойдёт, — я безмолвно открыла рот и вскинула офигевшие брови.
— Милана, это Эгнетиус. Он занимается электричеством.
— Чем? — не поняла я.
— Током! Током, милая! — тряся жилистыми руками, ответил старик и, пританцовывая, пошёл куда-то, периодически подтягивая спадающие штаны.
Я перевела вопросительный взгляд на Виктора.
— Когда папа меня сюда привёл, у меня была такая же реакция. Но удивление придержите, оно вам ещё понадобится, — сказал Виктор старший, отхлёбывая горячий чай.
— А меня папа сюда не приводил! — обиженно вскрикнул Виктор младший.
— Я пробыл здесь последний год. Но когда понял, что ветер не в силах унести мою боль, восстановил замок, нанял рабочих. И до последнего оставался здесь. Потом просто уехал.
— Сейчас покажу! — счастливо воскликнул Эгнетиус. Видно было, что гостям он не просто рад, а несказанно счастлив, когда к нему забредает хоть кто-то. Он с грохотом поставил какой-то аппарат на стол передо мной.
— Вы позволите? — двумя пальчиками забрав у меня лампочку, он вкрутил её в аппарат. Та сразу же вспыхнула ярким светом, который обжёг мне глаза. — Да не стоит смотреть на неё!
— Она такая яркая! Какой у вас линг? — спросила я.
Старик сдавленно и самодовольно захихикал.
— Это не линг, это ум! Я сейчас объясню! — он сел рядом. — Посмотри вон в то окно.
Я обернулась и посмотрела в маленькое запылённое окно, в котором виднелась… мельница?
— Ветер приводит в движение лопасти. Я присоединил генератор — это аппарат, который преобразует кинетическую энергию в электрическую. А там — трансформатор, он превращает ток в другую энергию, будь то свет, будь то движение тех же лопастей.
— Я… ничего не поняла.
— Никто не понимает, но пойдём, я покажу! — он уже было соскочил, но Виктор его остановил.
— Если я, будучи тут год, не смог понять… Нам бы отдохнуть.
— Отдыхайте, — махнув рукой, сказал он, чуть обиженно.
— Откуда вы это узнали? — не выдержала я.
— Мне кажется, я всегда это знал, — пожав плечами, ответил старик. — Я занимаюсь этим с детства. Чем больше узнавал, тем больше понимал и создавал. Но всегда было такое чувство, что я просто вспомнил.
— Это потрясающе! Вам ничего не говорит слово… сейчас вспомню… трамвай? — старик непонимающе поднял густую седовласую бровь и как-то излишне жёстко ответил:
— Нет! Кто-то тоже занимается электричеством? И он уже успел создать… трамвай? Как он работает? Для чего?
— Простите, мне просто сон приснился, там было это слово.
— А-а-а! — улыбнулся старик неожиданно белозубой улыбкой. — Женщины… — посмотрев на Виктора, протянул он. — Но да ладно. Вам надо отдохнуть. Виктор, ты всё знаешь, сам займёшься, а я пошёл! Дел много, дел… — и засеменил покачивающейся походкой к выходу. — Транвай хм…
Утром мы выехали рано, ещё до того, как старик вернулся со своей мельницы. Ветер был, но не намного слабее.
— Я надеюсь, Эгнетиус вас не напугал.
— Нет. Он действительно удивительный человек.
Учитывая, что, возможно, он помнит свою прошлую жизнь в этой! Это означает, что он действительно был помешан на электричестве и раньше, как и сейчас.
— Я вошла в его дом, словно в иной мир ступила.
— Да, странное чувство. Дальше не будет чудаковатых старичков, можете не беспокоиться.
— Жаль. Меня иногда охватывает мысль, сколько же в мире интересных людей, с которыми я не знакома. Только это возбуждает изведывать новые земли и знакомиться с новыми людьми. Но для этого нужно родиться другим человеком…
— Почему? Каждый имеет право делать то, что ему хочется.
— Если преодолею этот год, может быть, приобрету это право.
Мы замолчали. Виктор старший никогда не расспрашивал меня и не пытался узнать подробности. Он каким-то чудом понимал, когда нужно промолчать или сменить тему, и благодаря этому с ним было так легко.
Он словно чувствовал меня, не давая упасть в пучину отчаяния. Часто казалось, что я вот-вот сорвусь и расплачусь в истерике, но он подбадривал меня какой-нибудь шуткой или действием, сам того не осознавая. Чёрт возьми, как же приятно, когда рядом с тобой такой человек. Жаль, что я не могу ему помочь. Я не знаю, как освободить его от ноши вины.
— Дождь начинается, дальше будет только хуже. Здесь народ уныл и скучен, надо сказать… Накиньте защиту от дождя, — я послушалась. — Проедем тут, а дальше будут простые солнечные степи. На протяжении многих миль нет ни городов, ни поселений. Потом наша деревня.
Дождь барабанил по капюшону непромокаемой накидки и заглушал голос лорда. Я слышала только обрывки:
— Ехать… быстро… ночевать… вам… вы ведь… доедем без остановок…
Дальше я уже не слушала, да и лорд понял бессмысленность своих попыток и тоже замолчал.