— Лучше всего это делать ночью, до двенадцати, но не раньше одиннадцати.
— Ясно, — кивнул лорд. — Дождёмся ночи. А сейчас я пойду проверять больных.
— Есть те, кто ещё не выздоравливает?
— Есть, но считанные единицы. Среди них и староста.
Я поджала губы.
— Не хмурься, ты уже многое сделала, — сказал лорд, слегка поддев мой нос. — Не знаю, что бы я делал, не будь тебя.
— Да бросьте, точно что-нибудь придумали бы, — буркнула я и, сорвав ещё одно яблоко, пошла в сторону выхода из ограды. Лорд с минуту постоял, а затем пошёл за мной, о чём говорила хрустящая листва, сминаемая его сапогами.
Мы пришли на одинокую могилку, которую так назвать было сложно. Просто маленький холмик глубоко в лесу. Как только мы приблизились, появилась Лана. Девушкой она была неимоверно красивой. Светлые волосы, тонкие черты лица и синие глаза. Я не уверена, может быть, это всё дело рук темноты, чтобы придать ей больше притягательности…
— Вы нашли меня, — она опустила глаза на свою могилу. — Зря вы пришли сюда!
— Говори! — приказал лорд, пихнув лесничего сапогом в спину. Тот сидел на коленях перед могилой и дрожал.
— Я… я…
— Ты! — прокричала Лана нечеловеческим голосом.
— Я! — испуганно закричал Михай, вцепившись в штанину лорда.
— Рассказывай! — потребовал лорд, подняв его за шкирку и откинув в сторону.
Тот схватился за землю, сжал в руках песок и поднял испуганные глаза на девушку. Она усмехнулась и, чуть наклонившись, начала говорить.
— Помнишь? Когда-то я вот так же лежала перед твоими ногами. Молила, просила сжалиться. А ты что делал? — говорила она спокойно, издевательским тоном. Но с её глаз капали слезинки, слезинки живой боли.
— Прости! Прости меня! — зарывшись головой в песок, повторял он и дрожал всем телом от тихих всхлипов.
— Не зли меня! Рассказывай! — потребовал лорд.
Тот застыл, медленно поднял голову и повернул к нам залепленное песком лицо.
— Р-рассказываю! — снова обернулся к девушке и сказал. — Это они! Они меня заставили тебя убить!
Видимо, он решил, что Лана на данный момент сильнее лорда. Захотел попробовать отыскать у неё спасения, оклеветав нас. Ой, как он ошибся…
— Л-л-лжёшь! — прошипела она, как потусторонняя змея. Её прекрасные черты исказились, превратившись в уродливое создание.
— Ладно, ладно! Это я! Я убил Денша на охоте! Я написал то письмо! — писклявым голосом перечислял он свои грехи.
Когда мужчина поднялся на колени, я заметила, что вся его шея обожжена. В свете луны это выглядело ещё ужаснее.
— Денш хотел сделать тебе сюрприз, поэтому не рассказал про охоту. Я этим воспользовался и пристрелил его. Потом съездил в ближайший город, там заплатил, чтобы мне сделали писульки, чтобы тебя убедить!
Девушка вернулась в прежнее состояние и медленно осела на песок.
Потом тихим проникновенным голосом спросила:
— Вы отдадите его мне? — подняв взор на нас, спросила она. — Он заплатит за всё, что сделал со мной.
— Поверь, он заплатит! — ответила я, покосившись на Виктора. — Но тебе пора к любимому, он тебя ждёт.
— Ты поможешь мне? Одной мне не выбраться…
Это то, что я ждала — прошение о помощи.
— Помогу! — я вынула кинжал.
— Берегите друг друга. Все помнят боль ожога, но не помнят ожог, — произнесла она и повернулась, чтобы я смогла отрезать ей волосы.
Рывок, умиротворённое лицо, лёгкая улыбка растворяются в пустоте.
— Спасибо! — звучит со всех сторон сдвоенный хор мужчины и женщины.
Мы отдали Михая на суд человеческий. За двойное убийство его, скорее всего, приговорят к пожизненной каторге на чёрных рудах. Там, где молят о смерти, но не дают умереть.
— Я понял, как они, то бишь инлфы, выбирали себе жертв.
— Как? — заинтересованно спросила я.
— Все женаты. Холостяков они не трогали.
— Но есть и женатые, которые остались здоровы, — заметила я.
— Значит, по-настоящему любят, — пожал плечами лорд. — Или инлфы до них не успели добраться.
— Завтра уезжаем?
— Да. Все идут на поправку, нам можно отправляться домой.
— То есть как верхом?! — возмутилась жена старейшины. — Вы поедете в крытом экипаже! — отрезала она. — Не хватало ещё, чтобы вы заболели! После дождя ветер, а потом и вовсе дубак.
Она права: у нас уже, наверное, настоящая зима.
— Вы правы, благодарю за вашу щедрость, — примирительно начал лорд. — Милана отправится в экипаже. — Сказал он, словно маленький, сдавая родителям, кто съел последнее печенье, и пододвинул меня вперёд.
— Нет! Я поеду с вами! — воскликнула я, поворачиваясь к нему. Так и хотелось сказать: «Это не я съела печенье».
— Это не обсуждается! — сказал он мне, глядя в глаза.
— Вот именно! — подхватила жена старосты. — Вы едете вдвоём! — Мы синхронно посмотрели на женщину. — В противном случае остаётесь здесь до лета. Я не прощу себя, если вы сляжете с простудой!
После противостояния мы сдались и отправились в обратный путь в уютном экипаже. Недолгий переход до первой остановки был комфортным, но полным неловких моментов, из-за чего путь измотал нас больше, чем верховая езда.