И все же если она вернется назад, если снова окажется в пещере, если ей каким-то образом удастся избежать встречи с Пожирателями Душ и отыскать Торака и даже если им удастся спасти Волка и найти в переплетении бесконечных туннелей путь к выходу из пещеры, то смогут ли они выйти наружу: ведь этот выход закрыт тяжеленной каменной плитой, сдвинуть которую под силу только Тиацци?
Ренн до боли закусила губу, не зная, как поступить.
Фин-Кединн часто повторял: если у тебя что-то пошло наперекосяк, то самое плохое, что ты можешь сделать, это ничего не предпринимать.
«Иногда, Ренн, приходится делать тяжелый выбор, — говорил он ей. — И этот выбор может оказаться как правильным, так и ошибочным. Но это все же лучше, чем сидеть и ничего не делать».
Ренн еще минутку подумала. А потом, извиваясь, поползла вперед.
В каменном лесу Пожиратели Душ готовились к открытию заветной Двери.
Неф, подпрыгивая, втыкала в щели плюющиеся факелы, стараясь расположить их равномерно по кругу, а мышь-покровительница летала у нее над головой. Тиацци со вздувшимися от напряжения венами на висках ворочал огромные камни, тоже по кругу выкладывая их возле жертвенника. Сешру готовила маски с глазами из прозрачных кишок, чтобы можно было без опаски смотреть на обитателей Иного Мира. И лишь от Эостры не было ни слуху ни духу.
Торак с ужасом ожидал ее возвращения, хоть и понимал: ему нужно, чтобы эта могущественная колдунья поскорее вернулась, ему нужно удостовериться, что все четверо Пожирателей Душ здесь, в этой пещере, прежде чем сам он попытается отсюда ускользнуть и отправиться на поиски Волка. Но пока что ему приходилось помогать Неф: растирать на каменной пластине кровь земли, охру, чувствуя, как кожу на лбу стягивает настоящая кровь, кровь убитой им совы.
После того как он все-таки был вынужден ее убить, Неф положила ему на плечо свою тяжелую руку и сказала:
— Ну что ж, ты отлично справился, а значит, совершил первый шаг к тому, чтобы стать одним из нас.
«Ничего я не совершал!» — про себя возразил ей Торак, прекрасно понимая, что на это сказала бы Ренн: «Когда же все это кончится, Торак? Какие еще ужасные преступления тебе придется совершить?»
Он вспомнил спор, который вышел у него с Фин-Кединном, когда он упрашивал вождя племени Ворона позволить ему отправиться на поиски Пожирателей Душ. Напрасно упрашивал.
«Твой отец пытался с ними сражаться, — сказал ему тогда Фин-Кединн, — и они его убили. Почему ты думаешь, что стал сильнее своего отца?»
В общем, тогда отказ Фин-Кединна привел Торака в бешенство, но теперь он понимал, что стояло за этим отказом. Мудрый вождь племени Ворона опасался не столько злокозненности Пожирателей Душ, сколько того, что таилось в душе самого Торака.
Однажды он рассказал ему такую историю о самой первой зиме на свете:
«Великий Дух выдержал страшное сражение с Великим Зубром, самым могущественным из злых духов, и сбросил его, пылающего, с небес, но когда Великий Зубр упал на землю, ветер разнес его пепел, и крошечная частичка этого пепла поселилась в душе у каждого существа на земле. Зло и поныне существует в каждом из нас, Торак. И некоторые всю жизнь с ним сражаются. А некоторые, напротив, всячески его подкармливают и лелеют. Так было всегда».
И вот теперь Торак вспомнил о том крошечном черном семечке зла в своей душе, которое только и ждет возможности прорасти, возродиться к жизни и дать мощные побеги.
— Подай мне «кровь земли»! — крикнула ему Сешру, внезапно прерывая его размышления. — Быстрей! Уже почти пора.
Торак поднял тяжелую каменную плиту, на которой растирал охру, и понес ее к алтарю.
Сколько же еще ему ждать? Когда, наконец, он сможет улизнуть отсюда и отправиться на поиски Волка?
План, к которому он в итоге пришел, был, безусловно, сопряжен с определенной опасностью; он мог даже оказаться для него губительным, но тем не менее ничего лучше он придумать не смог. Во-первых, ему надо было вернуться в тот вонючий туннель, где содержались жертвенные животные, затем как можно ближе подобраться к белому медведю, и тогда…
— Клади охру сюда, — велела ему Сешру.
Торак сделал все, как она ему велела, и хотел было отойти в сторонку, но она крепко схватила его за запястье своей холодной рукой:
— Останься. Смотри. Учись.
У него не было выбора; пришлось опуститься возле нее на колени и смотреть.
Сперва Сешру обмазала маску известью, и та стала ослепительно белой. Затем обмакнула указательный палец в кашицу из охры, смешанной с соком ольхи, и нарисовала красный рот. Ее палец, рисуя «черты лица», медленно двигался по кругу, по кругу, по кругу… У Торака даже голова закружилась, когда прямо у него на глазах маска начала оживать! Алые губы заблестели, точно их облизали языком. Грива волос, сделанных из сухих трав, казалось, выросла сама собой, она шевелилась и шелестела, как настоящая…
— Не тронь! — сердито прошипела Повелительница Змей.
И Торак, испуганно вскрикнув, отшатнулся.
