Торак вздохнул и с трудом поднялся на ноги.
Спускались сумерки, мороз после захода солнца быстро усиливался. И Торак вдруг почувствовал, что не может сделать больше ни шагу. В первом же сугробе он кое-как вырыл нору, один спальный мешок постелил под себя, а во второй заполз сам.
Волк тоже забрался в нору и прилег рядом с Тораком, тяжело к нему привалившись. От Волка исходило замечательное тепло. Впервые за много дней Торак чувствовал себя в безопасности. Когда Волк был с ним рядом, к нему не мог приблизиться ни злой дух, ни Пожиратель Душ, ни белый медведь. И Торак уснул, убаюканный щекотным, точно крылышки мотыльков, прикосновением волчьих усов к своему лицу.
И проснулся в полной темноте. Волка рядом не было.
Он знал, что проспал совсем немного, а когда выполз наружу, то убедился в этом, увидев над головой бескрайнее черное небо, поблескивавшее россыпью звезд.
УВИДЕЛ!!! Снежная слепота ПРОШЛА!
Торак стоял, глядя в небо, и словно пил лившийся оттуда звездный свет.
И вдруг огромное копье зеленоватого света пересекло небеса. Затем вверх взлетел целый сноп зеленых стрел, пронизывая тьму, переливаясь, тая и бесшумно исчезая с небосклона.
Торак улыбнулся. Наконец-то! Самое Первое, Первородное, Дерево произрастало из тьмы Начала Времен и несло жизнь всему на свете — рекам и скалам, охотнику и добыче. Часто глубокой зимой оно возвращалось к людям, чтобы дать свет их сердцам, разжечь в них огонь мужества. И Торак вдруг подумал, завершил ли уже его отец свои Смертные Странствия, нашел ли он путь в кущи Иного Мира? Если нашел, то, может быть, он сейчас смотрит оттуда на него, Торака?
Где-то вдали раздался крик большого филина.
У Торака по спине поползли мурашки.
Затем — гораздо ближе — послышались чьи-то шаги: кто-то торопливо, сильно оскальзываясь, шел по льду прямо к нему.
Присев, Торак выхватил нож.
— Брось нож, — услышал он голос Тиацци.
— Где огненный опал?
— У меня его нет.
Удар в голову был такой силы, что Торак даже немного пролетел по воздуху и, приземлившись, больно ударился грудью о ледяной гребень.
— Где опал? — гневно взревел Повелитель Дубов, рывком ставя Торака на ноги.
— У меня… его нет!
Тиацци замахнулся своим кулачищем, готовясь нанести новый удар, но тут к ним подкатилась на своих кривых ногах Неф, схватила его за руку и закричала:
— Хватит! Он нам живым нужен, иначе мы этот опал никогда не найдем!
— Ничего, сейчас он все нам скажет! — взревел Повелитель Дубов. — Я из него все сведения выбью!
— Тиацци! — услышал Торак голос Сешру. — Прекрати! Ты же собственной силы не знаешь! Еще убьешь мальчишку!
Тиацци посмотрел на нее, оскалился, но кулак опустил, а на другой руке разжал пальцы, и Торак, задыхаясь, рухнул на лед.
Он лежал без движения, пытаясь понять, что происходит. Почему Волк так неожиданно ушел в ночи, бросив его? Должно быть, именно это позволило Пожирателям Душ подкрасться к нему. В нескольких шагах от себя, на льду, Торак увидел две лодки из тюленьих шкур; прорехи в них были тщательно заплатаны. Эостры видно не было, зато шагах в десяти на ледяной скале, похожей на клык, устроился настоящий филин и, не мигая, смотрел на Торака свирепыми оранжевыми глазами.
Осторожно поглядывая на мрачных Пожирателей Душ, Торак чувствовал, что между ними возник некий разлад: в воздухе, точно паутина, oт одного к другому тянулись нити недовольства и напряженности.
«Еще бы! — думал он. — Им же не удалось завершить свое великое жертвоприношение! И теперь они почти совсем не защищены от тех злых духов, которых сами же и выпустили на свободу. Интересно, нельзя ли этим воспользоваться?»
— Обыщите его, — сказала Повелительница Змей. — Опал должен быть при нем.
Тиацци и Неф через голову стащили с Торака парку, потом безрукавку, стянули штаны, и вскоре он остался совсем голым. Он стоял перед ними на льду и дрожал.
А Повелитель Дубов, явно испытывая злорадное удовольствие, нарочно замедлял обыск: он медленно вытряхивал по очереди каждую рукавицу, каждый башмак, затем сломал пополам нож для резки снега, затем опустошил рожок с охрой, и драгоценную «кровь земли» тут же разнесло ветром по льду.
— Его тут нет! — удивленно сказала Неф.
— Он его просто где-то спрятал, — заявила Сешру. Подойдя ближе, она внимательно всмотрелась в лицо Торака; ее остренький язычок так и мелькал между губами, то и дело их облизывая. — Видите, у него татуировка племени Волка:
— Я же сказал, — заикаясь, пробормотал Торак, — что никакого опала у меня нет!
Неф вдруг наклонилась, подняла отцовский нож и, не глядя на Торака, велела:
— Одевайся!
Неловкими закоченевшими пальцами он натянул на себя одежду и стал собирать то, что уцелело из его снаряжения. Трутница была пуста, из материнского рожка с охрой вылетела затычка; зато на самом дне своего мешочка с лекарственными травами Торак обнаружил кусочек того черного корня, которым его «угощали» в пещере Пожиратели Душ. Он незаметно сунул корень в рукавицу и сжал в кулаке. Он и сам не знал, зачем это сделал, но чувствовал: этот корень ему еще понадобится.
