После первых моих успехов с «рассекающими ветер», меня отправляли на весь день работать в кузницу, где под присмотром хмурого мастера А’Горана я постигал секреты обработки местного, пропитанного ци железа и кости древних горных зверей, что были в основе рукояти. А все мои вечера принадлежали общению со старейшинами и обучению…
Горцы учили не технике, а философии. Философии Горы. Они говорили о Ци не как о безликой силе, а как о живом, диком духе, струящемся по ущельям, как ветер. Учили слушать ее свист в расщелинах, ощущать ее холод на коже, чувствовать ее напор, против которого нельзя идти лоб в лоб — только огибать, использовать, пить, как чистую воду из горного источника. «Сила Горы — в ее неподвижности и в ее движении», — наставлял Кер’Шор. — «В укорененности и в стремительности потока. Ищи баланс между ними, и это раздвинет твои горизонты».
И я искал этот баланс. И творил артефакты из всего, до чего мог дотянуться.
Пять рун «острый», нанесенные на обычный топор делали его практически вечным — он не требовал заточки, даже если рубить им деревья без остановки. Целительные артефакты, руны «барьер» на щитах, которые, оказывается, были у горцев, несмотря на их стиль боя. Я делал зачастую простые, но надежные вещи, и за них меня стали уважать, чуть ли не больше, чем за оружие. «Чужак, но руки золотые», — одобрительно ворчал А’Горан, кузнец, осматривая очередную мою работу.
Но постепенно слово «чужак» звучало в мой адрес все реже, а мое имя стали произносить раздельно, наполняя его смыслом, присущим языку этого народа. И, несмотря на то, что приставка Кер- зачастую произносилась иронично, но эта ирония была не злой, а скорее, дружески-снисходительной. Так, к примеру, старший брат мог бы подшучивать над делающим успехи младшим. Мне даже вручили восемь клинков «рассекающий ветер» за заслуги, окончательно признавая меня своим.
Однажды, спустя несколько месяцев, я стоял на краю узкого ущелья, куда меня привел А’Рисот. Ветер свистел, как клинки, рассекая воздух, и я понял, почему их так называют. Я медитировал, пытаясь ощутить тот самый «толчок» ци, о котором говорили старейшины — момент перехода от полной внутренней укорененности к стремительному движению. Я представлял себя скалой, частью горы, чувствовал холод камня под босыми ногами (горцы вообще ходили без обуви), свою тяжесть, связь с горой и ветром.
И вдруг — «сердце дракона» дрогнуло. Не физически, а энергетически — словно пытаясь мне что-то донести. Ядро резко сжалось, а затем вытолкнуло волну ци вниз, в ноги, с такой силой и скоростью, что я инстинктивно оттолкнулся от земли — не мышцами, а чистой энергией.
Камень под моими ногами треснул. А сам я… поплыл вверх.
Всего на пару дюймов. На мгновение. Ци внутри меня вдруг захлебнулась, связь с Горой оборвалась, и я грузно шлепнулся на камни, выругавшись от неожиданности.
Но ощущение! Это был толчок ци… Мощный, резкий, и в нем самом по себе не было бы ничего удивительного, если бы не это ощущение… Чистая воля и сила, вырвавшаяся из «сердца дракона».
Грохот камней, сдвинутых моим неуклюжим «толчком», разнесся по ущелью. Я поднялся, отряхиваясь, и внутри бушевал восторг. Это было откровение, это был фундамент чего-то нового, принципиально иного, чем «Шаг Морозного Лотоса» или любая другая техника передвижения, что я знал.
А’Рисот, наблюдавший за моей медитацией с соседнего уступа, лишь хмыкнул, его смуглое лицо расплылось в улыбке под густой бородой:
— Вижу, Гора нашептала тебе что-то интересное, Кер’О. Но лучше тебе заниматься под присмотром старейшины. Игнорируя основу, учиться левитировать… Так и сорваться можно.
Я пропустил его слова мимо ушей. Я не мог ждать — слишком ярко во мне горело озарение. Я снова сосредоточился, погружаясь в ощущение «Сердца Дракона». На этот раз я попытался направить ци, создать не толчок, а… устойчивый, контролируемый поток силы, поддерживающий меня снизу.
Ци дрогнула, рванулась — и снова сбросила меня на камни. Но в этот раз я продержался в воздухе чуть дольше, может, полсекунды. И ощутил нечто новое — легкое, почти невесомое сопротивление воздуха подо мной. Как будто я оттолкнулся от чего-то невидимого.
— Ты слишком много думаешь головой, а не телом, — прокомментировал А’Рисот, подходя ближе. — Сила Горы — в интуиции. В чувстве ветра под крыльями орла. И, хоть я сам этого не умею, вижу, что ты слишком занят тем, чтобы не свалиться вниз.
Он был прав. Мой разум, привыкший за последнее время к артефактам и точным расчетам, мешал инстинкту. Я закрыл глаза, отбросив мысли. Вспомнил ощущение падения в Озере Спящего Дракона, ту плотную, невероятную силу, что вытолкнула меня на поверхность. Вспомнил… крылья. Те самые, багрово-черные крылья из чистой демонической энергии, что разворачивались за моей спиной под взглядом Наследника Демонов.
Баланс, — пронеслось в голове. Философия горцев. Баланс между неподвижностью Горы и движением Потока. Но для меня… Между светом Дракона и тьмой Клыка.
