Я откинулся на спинку стула, впервые за этот день расслабив плечи. За окном «Золотой Подковы» столица Королевства Лунного Света всё так же лежала в руинах и тени упадка. Голод, страх и разруха не исчезли по мановению волшебной палочки.
Но горечь от неидеального чая наконец рассеялась.
— Хаггард, по площади я ходить не буду. Трор еще претензию предъявит, что народ неправильно использую… Давай лучше так — ты останешься пока в городе, утрясёшь всякие мелочи. С регентом поближе познакомишься, проследишь. Плантацию выкупишь, мастеров чайных тех найдешь… И всё остальное. А я полечу к Стене и буду работать там. Небось, у первого форта уже и стены стоят, и всё проверить надо… Всё-таки деревенский я, не по душе мне в столице, сам понимаешь. — Хлопнул я его по плечу и улыбнулся.
— Эх, а я думал, мы как в старые добрые, эликсирчика восстанавливающего попьём… — как-то грустно сказал Хаггард.
— Так ты быстро дела сделай и приезжай, полечимся. — Я встал со стула. — Не хочу долго прощаться. Просто понял, что пора.
— Я тоже деревенская, — заявила Мико, вслед за мной вставая со стула. — Как попробовала этих лепешек медовых, так и вспомнила. Давай штук пять возьмём с собой и в путь…
— И за тем мужиком с колодцем… — вспомнил я. — Лично проследи, ладно? А то пообещал, блин, и улетаю…
— Да, всё в порядке будет, не переживай, — уверил меня Хаггард.
Лепешек было точно больше пяти — не знаю, что там сказал трактирщику бородач, но он вручил реально огромный куль с ними. Ну и хорошо — в браслете и свежими останутся, и места много не займут…
Мико привычно запрыгнула мне на шею, а за моей спиной расправились черные крылья с золотыми и багровыми проблесками.
— Не задерживайся тут, бородач, — крикнул я ему напоследок. — Чайные плантации ждут! И смотри, чтобы Трор окончательно не разорил королевство!
— Не волнуйся, Мудрец! — рассмеялся он в ответ. — Я тут порядок наведу быстрее, чем ты крылья сложишь! Летите! И… берегите друг друга.
Последние слова он произнес неожиданно мягко, с ноткой тепла в голосе. Мико снова покраснела и крепче сжала мою шею. Еще чуть-чуть, и это будет удушающий прием…
Мы взлетели прямо от входа в таверну.
— Керо, а твоя сила тоже изменилась? После… — спросила рыжая, перекрикивая ветер, спустя пару часов полета. Я наконец-то не сдерживался и летел на максимальной доступной скорости. Энергии тратилось больше, но скорость…
— Да! — прорал в ответ я.
Как же красиво смотрелись её волосы в свете заката, навстречу которому мы летели…
— Может, еще раз так попробуем? Я чувствую, что это только на пользу, — робко предложила Мико. Ну, точнее, сначала робко, а потом еще три раза сильно погромче, и я стал потихоньку снижать скорость — ветер ревел безумно.
— Смотри, как там красиво! — указала мне рыжая на луг, вокруг которого блестел ручеек.
А там действительно было красиво. Ладно. Я стремительно стал снижаться. До Стены лететь еще часа четыре, и передохнуть точно не помешает… Может, и до утра отдохнуть.
Мы с Мико все-таки задержались на той живописной полянке — и снова вместе культивировали, как и в тот раз. Когда все силы иссякли, до утра отрубились, потом снова культивировали.
Было крайне сложно оторваться от этого процесса. Это было невероятно приятно и одновременно… Он утомлял, выматывал словно саму сердцевину бытия. После каждого цикла я чувствовал себя как выжатый лимон — не только мышцы дрожали от перенапряжения, но и разум был окутан туманом, а в груди зияла пустота. Ци циркулировала вяло, хоть и присутствовала в избытке — необходимо было напрячь разум, чтобы разогнать это состояние, но этого совсем не хотелось. Процесс лишал, казалось, душевных сил.
При этом каждый раз объем сил рос, как и менялись свойства энергии. Я чувствовал, как та воля, что шла из ядра, становилась все… Плотнее? Раньше она была тонкой, почти невесомой пленкой, легко рвущейся под нагрузкой. Теперь же она уплотнилась, а за ней, в глубине ядра, клубилось нечто новое — теплое облако резерва, готовое подпитать волю в критический момент.
Мико же после третьей совместной культивации (первой у города Пламенной Птицы и две сейчас) смогла настолько подавить своевольного Феникса внутри, что уже спокойно могла обращаться к его воспоминаниям и выуживать оттуда любую интересующую информацию.
Процесс этот был не быстрым. Порой она замирала, ее золотые глаза теряли фокус, а по бледнеющему лицу струился холодный пот. Иногда она вздрагивала, будто получив невидимый удар — обычно, когда натыкалась на фрагменты древних битв или запретных знаний. Было ощущение, что это бездонный колодец со знаниями, где хранилась куча всего, собираемого веками: методы закалки организма, техники, рецепты пилюль и эликсиров, какие-то исторические сведения — обрывки памяти о Великом Расколе, когда кланы Фениксов и Драконов пали жертвой чего-то ужасного, заставившего их уйти с арены мира. Она говорила, что это как-то связано с демонами.
