Однако от этого выуживания она тоже уставала, и не от всей информации одинаково. Как она это описала — та информация, к которой она готова, дается ей легко. Знать бы еще, что это такое…
И при этом в культивации, кроме обычных сил, было кое-что еще — куда более глубокое и личное. Было ощущение, что наши души сливаются в танце, подобно энергиям. Я понимал, что она чувствует и что хочет. При этом я понимал, что она понимает, что я это понимаю. Сложно, в общем… Как общение на скорости, где ты только подумал, а другой об этом уже знает. Максимально искреннее и открытое общение, одновременно приносящее неземное наслаждение от уровня взаимопонимания и пугающее.
Однажды Мико залезла в воспоминания Феникса, а точнее, в «раздел» памяти, что отвечал за парную культивацию. Только теперь я понял, почему она так густо краснела в те далекие времена — так же краснея, запинаясь и отводя глаза, Мико рассказала — оказывается, мы пошли сложным путем, возможным только из-за присутствия в моем теле родословной дракона, смирившим её кровь своей волей. Обычный же путь был максимально физиологичным — первый мужчина, с которым рыжая провела бы ночь, получил бы от нее мощнейшую родословную, слегка при этом ослабив Мико, но сделав силу спокойной и подконтрольной.
При этом тот путь, которым пошли мы… Он был почти невозможен и крайне редок, много звезд сошлось в одном месте — взаимное доверие, две сильные уникальные родословные, одинаковая стадия, идеальный момент — чтобы силы сплелись, а не оттолкнулись. И этот путь, он… Он исключал физический контакт. По крайней мере, пока что. Суть в том, что до тех пор, пока наши ядра укрепляются и меняются сами по себе во время взаимного обмена — надо делать именно так. И лишь когда оранжевые нити в моем ядре будут занимать около половины пространства, можно будет… Сблизиться как мужчина и женщина. Потому что после этого она отдаст свой изначальный Инь Феникса, мой Ян Дракона тоже растворится во взаимном усилении, и роста в любом случае больше не будет. То, что делали мы — это достижение предела возможного перед максимальным усилением. Она это знала, я это знал, и обоим хотелось стать сильнее.
И при этом желание внутри нас росло безумными темпами — чувствовать другого человека продолжением себя, но при этом сдерживать себя волей. И что самое страшное — чувствовать такое же влечение с другой стороны, которое бесконечно зеркалит и подстегивает! Мое сердце колотилось как бешеное, кровь приливала к вискам, когда взгляд самопроизвольно скользил к влажным полуоткрытым губам, изгибу шеи, впадинке за ключицей. А через нашу связь волнами накатывало ее ответное желание — сладкое, обжигающее, смешанное со стыдливой попыткой сдержаться, что только разжигало огонь сильнее. В голове навязчиво звучал шепот: «Хватит. Ты и так сильнее многих. Зачем эти муки? Расслабься. Возьми то, что так близко… Просто протяни руку…»
Картины простого физического удовлетворения, отсутствия волевых рамок и границ дозволенного, манили как оазис в пустыне. Вот оно, действительно, испытание воли — ведь ни-че-го, кроме ее изматывающего давления, не сдерживало меня в эти моменты. Я знал, я видел, я чувствовал, что со стороны Мико не встретил бы никакого сопротивления…
Соблазн был велик, но… Сила Дракона, которая вообще сделала возможной нашу близость на энергетическом уровне, была мне дана не просто так. И я надрывался все это время, делая максимально мощный фундамент, не просто так. Бросать всё из-за физического влечения тела и разума, увидевшего родственную душу? Лишить себя и Мико возможности дальнейшего роста и развития? Это не для меня.
Я закусил губу так сильно, что рот начал наполняться кровью. Боль отрезвляла. Стиснув зубы, культивируй, мудрец. И не смотри на чувственное тело девушки напротив, мудрец, не смотри. Не зря ж тебя так называют, а? Сосредоточься на ее энергетических структурах — они не менее, а в каком-то смысле даже более — бесконечно — прекрасны!
А еще, на это ощущение безграничного взаимопонимания было очень легко подсесть. Хотелось оставаться на месте, культивировать и восстанавливаться, и ещё, и ещё…
Именно поэтому, после завершения второго сеанса мы снова уснули, а проснувшись — полетели к Стене. Я чувствовал, что еще чуть-чуть и я дам слабину. Погружусь в это комфортное существование, состоящее лишь из тренировок и взаимного усиления, и тихого блаженства. И застрять в этом можно было на неопределенно долгое время.
Мы подлетали к Стене, а вокруг была глубокая ночь. Я смотрел на фундамент первого форта, на котором уже вовсю возводились стены. В тот момент он мне казался маяком, ориентиром, чуть ли не путеводной звездой, хотя, увидеть его из-за стен можно было только из-под облаков. Так, похоже эта взаимная культивация настроила меня на какой-то сентиментально-романтический лад… Надо срочно приходить в себя.
