Но Мико не остановилась на элите. Увидев изможденных, но полных надежды простых рабочих и солдат, пришедших со всего королевства, она начала проводить открытые уроки на краю стройки. Она упрощала древние техники, делая их доступными даже для новичков. Она учила их не сложным боевым приемам, а основам: как чувствовать ци природы, как восстанавливать силы быстрее, как снять усталость и укрепить тело простейшими потоками энергии.
— Каждый может стать сильнее, — говорила она, — не до уровня мастера, но достаточно, чтобы выжить, работать, защитить близких. Знания не должны быть привилегией избранных.
Ее уроки собирали толпы. Люди, измученные войной и разрухой, жадно ловили каждое слово, каждое движение. В их глазах загоралась не только надежда, но и искра собственного достоинства. Мико расцвела. Восстановление Школы Пламенной Птицы из пепла стало ее миссией, ее огнем, который она несла другим. Причем название этой школы могло быть любым. Дело в самой передаче знаний. И это было чем-то очень необычным для этого времени и мира — пока многие продолжали скрывать свои знания, Мико щедро делилась ими со всеми, кто готов был учиться.
Тем временем мои дни на стройке сливались в череду напряженной работы, спаррингов, культивации и… неожиданного уюта. Формировалась своя, особая жизнь у подножия Стены. Форт рос как на дрожжах. Его стены, сложенные из того же камня из каньона, пропитывались ци фундамента по мере постройки и уже поднимались вровень со Стеной. Они, по сути, являлись продолжением накопителя, и это было хорошо. Энергоемкость у форта будет немного больше, чем я рассчитывал. В целом, форт служил уже сейчас верой и правдой людям — он их объединял. Это был символ. Символ того, что люди начинают отвоевывать землю у хаоса.
Моя мастерская — а я обустроил её рядом с центральным камнем-накопителем — превратилась в сердце артефактного производства. Стеллажи ломились от заготовок: металлические прутья для новых «стержней», плитки для защитных узлов, болванки для бытовых артефактов. Что интересно, теперь рядом со мной не было «доноров» энергии. Ведь невидимая мышца, отвечающая за Волю, уставала гораздо быстрее, чем у меня кончалась хотя бы половина энергии.
Ограничитель же для пространственной пушки получилось сделать по принципу «водопроводного крана». Не уменьшение мощности выстрела, а банальное пресечение потока энергии, поступающего из фундамента в сам артефакт. Реализовано это было с помощью «ключа-амулета» — приложил его к стержню, и энергия полилась внутрь полноводной рекой. В итоге пушка могла стрелять хоть «щелчками», разрывающими пространство на один-два метра, хоть полным зарядом, оставляющим пятидесятиметровые шрамы на земле. Но, к сожалению, все зависело от сноровки и чувства времени стреляющего. Полный заряд в пушке накапливался за шесть секунд. Этот метод не был совершенным — мне хотелось поставить какой-то визуальный индикатор заряда, но это было сложно, и в текущих реалиях бессмысленно. Гораздо проще приучать адептов прикладывать амулет на секунду или две.
На тренировки отрядили десяток самых хладнокровных адептов из Школы Белого Тигра и северян. Их первые выстрелы, даже на минималке, заставляли сердце сжиматься — теперь, когда оружие было не в моих руках, я в полной мере разделил опасения Лин Чжена — сила, доступная отныне не только мне, пугала и завораживала одновременно. Сам Лин Чжэн, наблюдая за учением, лишь хмурился глубже, но молчал. Практика была необходима.
Поселение за стеной чем дальше, тем быстрее начинало расти. Когда я отправил Трору партию бытовых артефактов, ответ не заставил себя ждать, и из королевства потянулся все расширяющийся поток. Волнами прибывали обозы с припасами и людьми — для участия в этой стройке и следующих, новые адепты, будущие ученики и воины. Приезжали и семьи с детьми, которым Мико была особенно рада. Те из них, кто хотел стать действительно мощными адептами, имели уникальную возможность — изначально строить фундамент силы с помощью куда более совершенных инструментов, чем те, что им были доступны прежде.
Мелкие разногласия между «старичками» и новыми людьми были, но они быстро стирались, когда люди видели первый форт, что строился совместно, всеми силами.
Но настоящей душой растущего поселения стала Мико. Ее «народная академия» на краю стройки превратилась в нечто большее, чем просто уроки. Каждое утро и вечер она собирала вокруг себя людей — и не делала разницы между теми, кто тут давно, и новоприбывшими. Солдаты, рабочие, беженцы, дети, мастера школ, старики, прибившиеся к обозам — для нее равны были все. Её золотые глаза светились терпением и искренней радостью, когда кто-то из учеников впервые ощущал поток ци в зерне или снимал усталость простейшей техникой дыхания.
