Натаниэль не мог справиться с собой и зажмурился, шагнув на потрескавшиеся старые доски. Мост раскачивался, но вес удерживал. Доски скрипели, хрустел старый потертый канат, каждый шаг запускал волну колебаний, из-за чего ноги дрожали и шаги становились все короче. Внезапно мост жалобно застонал и прогнулся, – вслед за Натаниэлем шагнул Феникс. Юноша вновь застыл на месте, вцепившись руками в канаты. На плечо легла огромная рука и несмотря на весь свой вес, почти бережно сжала его. Затем последовал легкий толчок. Феникс шагал, вынуждая Натаниэля делать тоже самое. Повинуясь внутреннему желанию, парень все больше облокачивался на широкий упор ввиде ладони гиганта, сверху вновь донеслось недовольное карканье.
– Ой, помолчал бы! – воскликнул Натаниэль еще больше облокачиваясь на Феникса, он уже передвигался таким образом, что убери его проводник руку, и парень, не удержав равновесия, полетел бы вниз. – Будь у меня крылья, я бы тоже летал и сверху каркал на всех!
Неожиданным ответом стало дыхание Феникса, отдаленно похожее на усмешку, после чего ворон уже тише вскрикнул, что можно было бы расшифровать, как проявление некоторого недовольства. Радуясь своей богатой фантазии, отвлекающей от мыслей о падении с высоты, сын губернатора осознал, что очень скоро привыкнет разговаривать сам с собой. Так как только редкие из его слов удостаивались реакции Феникса, необходимости сдерживать мысли не было. Особенно, если выговорившись, Натаниэль мог немного расслабиться. В его положении все, что не напрягало, – становилось благом.
Когда ноги оказались на твердой, пусть и влажной земле, Натаниэль широко раскрыл глаза. Не сразу, но постепенно, как змея, в нос заползали отдаленные ароматы болот. Юноша поморщился и отвернулся, вновь лицезрея опасный мост, который они преодолели.
– Вот это мы даем! – воскликнул парень, подпрыгнув и протянув Фениксу руку для дружеского хлопка. Темная мрачная гора, которой виделся его проводник, не шелохнулась. – Извините. Просто высоты очень боюсь. – потупился юноша и нервно сглотнул. – И спасибо. Я имею в виду вашу помощь на мосту.
– Осталось недалеко. – проигнорировал благодарность Феникс. Он вновь развернулся и пошел прочь в сторону леса.
– Как так недалеко? – удивился в спину удаляющемуся наемнику юноша.
Приложив указательный палец к носу, Натаниэль дышал через раз, стараясь сконцентрироваться на дорогом запахе замши, из которой были сделаны его перчатки для прогулок. Но стойкий, теплый и влажный запах болота с его разложением и особой ни с чем несравнимой атмосферой все равно пробивался и, цепляясь, оставался внутри носа и рта. Чем ближе путники подходили к лесу, тем сильней утопали их сапоги в жирной земле, тем сильнее их окутывал смрад. Юный лорд пытался рассмотреть каких-нибудь диковинных существ, раз он покинул Королевство и теперь находился на редко посещаемой людьми земле. Но как назло никого живого вокруг не было, будто только они вдвоем с Фениксом нарушают сон этого вонючего леса. Хотя скоро вновь объявился ворон, правда он не проявил интереса к путникам, пролетая над ними, он устремился в сторону темнеющей чащи.
– Наверное, у воронов отсутствует обоняние. – рассудил себе под нос Натаниэль. Эта реплика, как и ожидалось, осталась без ответа.
Достигнув того, что можно было бы счесть входом в лес, Феникс остановился и не оборачиваясь стал дожидаться, когда его догонит сын губернатора. Поравнявшись, Натаниэль взглянул под капюшон наемника в черный провал, где пряталось лицо. Красные огни глаз взглянули на юношу. Еле слышно, Феникс прохрипел:
– Жди.
– Что, прям тут? А чего ждать? – он наклонился к наемнику, будто ожидая, что тот шепнет ему чуть больше информации. После нескольких мгновений неловкой тишины, Натаниэль выпрямился и огляделся. – Может встанем так, чтобы на нас не дул «бриз» с болот?
Молчание. Даже более того, Феникс отвернулся, уставившись в чащу.
– Понятно. – кашлянул Натаниэль. – Вы тогда, как понадоблюсь, позовите. – и поспешно отвернувшись, наконец вдохнул полной грудью. Воздух не стал лучше, но когда он не смотрел на лес, было ощущение, что пахло не так сильно.
Так они и стояли некоторое время, которое показалось Натаниэлю вечностью. Украдкой он бросал беглые взгляды в сторону своего попутчика и дивился тому, как прямо и недвижимо тот застыл, уставившись во тьму чащи. Натаниэль хотел попросить свой рюкзак, чтобы достать платок, который был надушен парфюмом, как и любой элемент одежды вельмож при дворе отца, но не рискнул обратиться к Фениксу с такой просьбой. Его больше волновала не сама просьба, сколько страх еще ниже упасть в глазах этого молчаливого гиганта.
