– Никто не любит инферналов. А как выглядит анакша, мало кто знает. Плюс его размеры удерживают заказчиков от желания спорить из-за оплаты. – она хрипло хихикнула.
– Но ты могла бы принести славу демонам инферно. Доказать, что вы не все существуете ради пожирания душ и убийства добродетелей. – Натаниэль хотел было подтянуть рюкзак, как получил щелчок хвостом по макушке. Дьяволица орудовала этой конечностью, как хлыстом.
– Я ифрит! А не демон!
– А в чем разница? – потирая ушибленное место, не успокаивался Натаниэль, потому что беседуя, они остановились. Парень чувствовал, как ноги благодарно гудят, спрашивая нельзя ли пойти чуть дальше и присесть на какую-нибудь кочку.
– Я, – приложила она руку к груди. – благородный житель Инферно. Меня не интересуют ни люди, ни их добродетели.
– А деньги тебе тогда зачем? – рискуя вновь протестировать прочность своего черепа, спросил Натаниэль.
Лавандовые зрачки сузились, хвост метался из стороны в сторону, рассекая воздух, лицо Некрис собралось в одну очень угрожающую кучку. Она медленно двинулась на юношу, из-за чего Натаниэль хотел было отступить на шаг назад, но его ноги прочно присосало болото так, что резко дернув, он мог лишиться сапога.
– А вот это, не твоего ума дело, человечишка! И вообще, не задавай лишних вопросов, чтобы не пришлось лечить не только твое таинственное заболевание, но и парочку сломанных ребер и один перекошенный нос.
– Ладно, – начал сын губернатора, и вновь разозлил ифрита, судя по еще большему количество морщин собравшихся у переносицы. – но хотя бы куда мы идем, узнать можно?
Она помолчала еще мгновение, разглядывая его лицо все с тем же недовольным видом, будто ей на рынке подсунули испорченный товар, и после произнесла:
– Лучшие травники и целители совсем не эльфы, вопреки расхожему заблуждению. И так как ты мне помогать с описанием своей болезни отказался, то я вынуждена искать для тебя лучших!
– А проклятье эти травники почуют? – серьезно поинтересовался Натаниэль.
Некрис прищурилась.
– Почуют, не сомневайся. – она медленно двинулась дальше. – Так значит, ты полагаешь, тебя прокляли? – после паузы, не оборачиваясь, спросила она.
Натаниэль пожал плечами.
– Ты ведь уже заметила, что я не кашляю. – занервничав, от начатой темы, парень кашлянул в кулак. – То, что со мной происходит неизвестно людям. Даже колдуны разводят руками.
Ифрит пару раз хрюкнула смеясь над словами юноши:
– Будто человеческие колдуны много знают о магии.
– Наши великие волшебники путешествовали далеко за пределы человеческих земель и видели много такого, что расширяет горизонты стандартного человеческого образования.
– Ой, не смеши мои рога.
– А они у тебя есть? – не смог удержаться Натаниэль. Он уже несколько раз использовал момент, когда ифрит к нему приближалась, чтобы разглядеть хотя бы маленький намек на эти образования.
Некрис зашипела.
– Ну прости. – потупился Натаниэль, закрывая нос рукой. Перчатка все меньше справлялась, постепенно впитывая благовония болот. – Просто я никогда не видел инферналов.
– Людским колдунам нет доступа к настоящим тайнам Эльвантира. – поколебавшись, но вполне приняв извинения сына губернатора, продолжила Некрис. – Но как так получается, что ты подхватил то, чего нет в человеческом мире? Часто ты покидаешь Пять Озер?
Натаниэль нервно хихикнул:
– Сейчас впервые.
– Как я и думала. – будто между делом, совсем не удивившись, заметила Некрис. – Тогда вопрос остается в силе.
– Мне главное избавиться от этого.
– Избавишься. Феникс осечек не допускает. – Некрис улыбнулась сама себе.
Далее путники продолжили путешествие в тишине. Медлительность юного лорда вынудили Некрис уйти вперед и указывать путь, где ноги опирались пусть и в мягкую, но все же устойчивую землю.
Несмотря на отсутствие разговоров, звуков вокруг хватало. Достаточно было чавканья и бульканья болот. Лес редел и все больше становился похожим на пустынную трясину – эпицентр насыщенного запаха, от которого уже не пытался спастись Натаниэль. Надушенные перчатки, шарф и даже его волосы глубоко впитали аромат болот. Юноша лишь хотел верить, что хорошая горячая ванна с маслами вытравит эту вонь из его тела. Одежду он уже мысленно приказал сжечь на заднем дворе подальше от дома.
Несмотря на естественные звуки болот, помимо них из разных мест доносились крики неведомых зверей. Некоторые кричали так, будто возмущались какой-то жизненной несправедливостью, другие ревели словно вдова, потерявшая последнего сына. Но что больше всего смущало юношу – так это едва различимые звуки челюстей, разрывающих добычу, а затем сочное чавканье. Конечно, это могли быть происки разыгравшегося воображения, но по мере того как солнце близилось к закату, болото все больше оживало. Тут и там мелькали световые зеленоваты огни. Деревья почти полностью остались позади, теперь странников окружали только дохлые болезненно извивающиеся стволы без намека на листву. По земле стелился все более плотный туман.
