У лавочки собрались другие дети. Им было лет по десять, не больше. Три пацанёнка и девочка, все с разноцветными ранцами на спинах. Они оживлённо беседовали с Сергеем Ивановичем. А тот улыбался, жестикулировал, что-то им рассказывал. Зинаида Павловна тоже улыбалась, руки её лежали на зонте. Только беспокойно двигающиеся пальцы, перебирающие складки зонта, выдавали в её поведении что-то странное. Настороженность? Злость? Нетерпеливость?
Он постоял ещё немного, наблюдая. Дети ушли. Сергей Иванович подставил лицо солнцу и закрыл глаза. Обычный старик, каких много вокруг. Ничего странного. Зинаида Павловна зачем-то раскрыла зонт. На секунду Витальке показалось, что изнутри зонта брызнули чёрные капли. Они упали на складки пальто и тут же растворились. Зинаида Павловна же, будто не заметив, повертела зонтом в руках и снова сложила его. На губах старушки блуждала улыбка.
Пора уходить, решил Виталька. Иначе он надумает всякого и накрутит себя ещё больше.
В квартире было тихо. Родители сидели на кухне за столом, каждый со своим ноутбуком, и работали. Привычная картинка каждого дня. Даже на выходных у них находились неотложные дела, требовавшие постоянного клацанья по клавиатуре ноутбуков и срочных звонков. Виталька даже мимолётом подумал, что прогуляться к старикам было бы неплохой идеей. С ними хотя бы можно поболтать. Он забросил портфель на полку, быстро переоделся. Мама, не отрываясь от экрана монитора, сказала:
– В холодильнике пюре и котлеты. Разогрей сам, пожалуйста.
Ещё бы.
Прежде чем пообедать, Виталька зашёл в свою комнату, плотно закрыл дверь. На спинке стула висело пальто. Разглядывая его, Виталька почувствовал лёгкую морозную дрожь, будто забыли закрыть окна, будто недавно здесь прошёл дождь, а весенний ветер выдул всё тепло.
Пальто нужно было надеть немедленно.
В нём, наверное, отлично бегалось. Почему бы не потренироваться прямо сейчас? Сергей Иванович был прав, соревнования на носу, а разные сумасшедшие – это не повод пропускать бег. Тем более дождя нет, погода хорошая, а это редкость для конца марта.
Виталька понял, что уже стоит у стула, положив ладони на пальто. Ткань была тёплая, чуть жестковатая, приятная. Ладони слегка покалывало от шерсти.
Надевай, приятель. И на тренировку.
Страх испарился. Вместо него пришло уютное и доверчивое чувство. Как он мог вообще не доверять Сергею Ивановичу и Зинаиде Павловне? Милейшие люди!
Но что-то всё равно сдерживало. Крохотная неприятная мысль. Как иголочка, монотонно впивающаяся в мозг.
Откуда мама Ларисы знала о пожилых людях, пальто и зонте?
Почему назвала стариков пожирателями?
И что такого опасного в этом самом пальто? Вот оно, тёплое, приятное, хорошее. Пальто избавит от дрожи и холода, надо только надеть.
Но разве он чувствовал холод до того, как зашёл в свою комнату?
Виталька снял пальто со спинки стула и положил его на пол. Не знал для чего. Просто хотел проверить, найти что-то, что развеет сомнения. Или, наоборот, подтвердит.
Расправил складки, пробежал пальцами по внешним карманам, рукавам. Затем запустил руку во внутренний карман. Подушечки пальцев слегка покалывало, от них по телу разлилось приятное тепло.
Надо надеть. Немедленно. Чтобы тепло было всюду.
Заставил себя убрать руку и разглядел на кончиках пальцев набухшие крохотные точечки. Словно что-то кололо его там, во внутреннем кармане. Десятки микроскопических иголочек.
Поднялся, чувствуя, что ноги не слушаются, что мир вокруг стал вязким, густым. Будто Виталька был мухой, угодившей в сироп. Он добрёл до стола, вынул из ящика лупу, с которой играл летом у бабушки на огороде, вернулся к пальто. Желание надеть его скорее, запустить руки в рукава, застегнуть на все пуговицы – это желание стало вдвое, втрое сильнее. Но Виталька пока ещё сопротивлялся.
Склонившись над распахнутым пальто, он поднёс лупу как можно ближе к блестящей внутренней тканевой прокладке.
Разглядел.
От ужаса где-то в груди вспыхнул крик, метнулся к горлу, застрял. Виталька отскочил от пальто как ужаленный, отбежал в угол комнаты, роняя лупу.
Его снова била дрожь, но уже не от холода, а от страха. Морок развеялся. Кончики пальцев зачесались от боли. Под рубашкой тоже зачесалось – на пояснице, на животе, между лопаток. Он остервенело стащил рубашку через голову, повернулся к зеркалу на шкафу и увидел, что тело покрыто миллионами, миллиардами мелких набухших точек. Сквозь точки сочились чёрные капельки. Не кровь, нет. Что-то другое.
Теперь Виталька знал, что это за точки.
Следы от укусов, вот что. Потому что пальто изнутри было покрыто мелкими острыми зубками.
Маму всё-таки увезли в больницу. Лариса видела из окна, как двое человек в белых халатах посадили её в «Скорую». Машина уехала, а толпа зевак, высыпавшая на ступеньки школы, ещё несколько минут не расходилась, обсуждала.
